– Надеюсь, приятную?

– И да, и нет, – уклончиво ответил он. – Хорошо, что он, в конце концов, возвращается домой, а плохо то, что он ранен.

– Надеюсь, ничего страшного?

– Так, небольшая рана на голове. – Он задумчиво погладил рукой подбородок. – Правда, пару дней находился без сознания, но сейчас вроде все в порядке. Знаете, миссис Лоуренс, у меня нет своих детей, поэтому я очень привязался к нему. Надеюсь, это ранение останется без последствий.

– Мадам, – неожиданно наклонился к ней администратор, – мы очень рады, что ваш муж скоро будет здесь. Знаете, сейчас у нас много постояльцев, и мы уже хотели предложить вам меньший номер. Но теперь оставим вас в покое.

– Мама, а папа привезет мне все мои игрушки? – поинтересовалась Рут.

– Да, доченька, непременно! – радостно воскликнула Фрэнсин и нежно обняла дочку.

Вместе с генералом они направились в ресторан.

– Может мне кто-нибудь сказать, – послышался за их спиной возмущенный голос какой-то женщины, – почему эти чертовы азиаты занимают отдельные номера, а европейцы ютятся в каморках?

Фрэнсин густо покраснела и хотела уже повернуться на голос, но генерал крепко сжал ее руку, давая понять, что она не должна реагировать на подобные заявления.

– Кто эта тетя? – громко спросила Рут.

– Глупая женщина, – тихо ответил генерал. – Не обращай на нее внимания, малышка. С глупыми людьми спорить не стоит.

Фрэнсин проглотила обиду и стала расспрашивать его о племяннике. В конце концов, Эйб скоро будет с ними, а это сейчас самое главное.

На следующий день она позволила Эдвине уговорить себя пойти в кино, но не на какую-то английскую комедию, а на выпуск последних новостей. Первый выпуск был посвящен нападению Японии на американскую военно-морскую базу в Перл-Харборе. Нанесенный японцами ущерб производил ужасное впечатление – горящее судно «Аризона», разрушенный линкор «Калифорния», перевернутая вверх дном «Оклахома», пылающие остовы подбитых самолетов. Это так потрясло Фрэнсин, что она еще долго не могла прийти в себя и в очередной раз убедилась в военной мощи Японии.

Затем им показали несколько выпусков, посвященных славному королевскому флоту и успешным операциям британских военно-воздушных сил. И на этом фоне звучал бодрый голос диктора, который заявлял, что все нападения японцев практически отбиты. Причем если первый выпуск производил гнетущее впечатление своей правдивостью, то последующие – столь же гнетущее своим откровенным враньем.

По улице под проливным дождем двигалась большая группа беженцев европейского происхождения. Впервые за свою жизнь Фрэнсин увидела, что от былого расового превосходства и национального высокомерия этих людей не осталось и следа. Они выглядели жалкими, обескураженными, растерянными, то есть людьми, которые потерпели сокрушительное поражение и теперь не знали, как к этому относиться. Причем число беженцев постоянно возрастало с усилением интенсивности японских бомбардировок. А вместе с ними все чаще распространялись жуткие слухи о невероятных зверствах японцев на оккупированных территориях. Рассказывали, что они насиловали женщин, безжалостно расстреливали пленных, публично казнили китайских служащих и добивали штыками раненых.

– Через два дня наступит Новый, 1942 год, – бодрым голосом объявила по дороге в отель Эдвина и посмотрела в мокрое от дождя окно такси. Мимо устало плелись толпы людей, а над городом нависли свинцовые тучи, из которых на землю непрерывно лил дождь.

В последний вечер уходящего 1941 года отель «Рафлз» был переполнен. В ресторане звучала громкая музыка, а количество танцующих пар впервые приблизилось к довоенному времени. Поначалу Фрэнсин собиралась встретить Новый год в своем номере, но потом ей захотелось простого человеческого общения, и она решила наведаться в ресторан.

– Простите, – послышался у нее над ухом чей-то голос, когда она тоскливо наблюдала за танцующими парами.

Перед ней стоял молодой красивый мужчина в военной форме майора, с перевязанной головой, что делало его слегка похожим на морского пирата в исполнении знаменитого Эролла Флинна.

– Нас не представили друг другу, – улыбаясь, продолжал он, – но мой дядя много рассказывал о вас. Я Клайв Нейпир, племянник бригадного генерала Нейпира.

– Ах вот оно что! – приветливо заулыбалась Фрэнсин. – Рада познакомиться. Как поживаете, майор?

– Отлично. Знаете, я сразу узнал вас в этой толпе. Вот моя визитная карточка, мадам.

– А где же ваш дядя?

– Лежит в своем номере. У него очередной приступ малярии.

– Как жаль, – огорчилась Фрэнсин. – Он всегда был очень добр ко мне.

– Мадам, могу я пригласить вас на танец? – спросил майор с уверенностью человека, не привыкшего к отказу.

Они быстро закружились по залу в зажигательном вальсе. Он был сильным, крепким и уверенно вел ее за собой.

– Не обращайте внимания на мой тюрбан, – пошутил он, поймав на себе ее любопытный взгляд. – К счастью, у меня остались все мозги, доставшиеся мне от рождения.

– Вам больно? – поинтересовалась она.

– Не очень. Японская граната. Мне повезло, а мой, лучший друг погиб.

– Мне жаль, – пробормотала она, опустив глаза.

– Не стоит сожалеть, – заметил он. – Самое неприятное для меня, что придется пропустить весь этот спектакль. Шесть недель вынужденного отдыха. – Его темные глаза пристально уставились на нее, а тонкие губы растянулись в добродушной улыбке. – Теперь я вижу, почему вы так понравились моему дяде. В этом огромном зале вы единственная красивая женщина. Точнее сказать, единственная во всем Сингапуре.