Райза онемела от ужаса.

Джером рывком повернул ее к себе:

– Все еще хотите звать на помощь?

– Отпустите меня!

Она вырвалась из его рук и поплыла к «Леди Варине». Теперь она горько сожалела о том, что решилась бежать от него. Она смертельно устала. Мокрая одежда тянула ко дну.

Со шхуны спустили лодку, и она быстро приближалась к ним. Райза остановилась, попыталась встать на воде. Юбки обернулись вокруг ног, еще более тяжелые, чем раньше. Она сделала глубокий вдох и пошла вниз под воду. Ощутила быстрое движение у своих ног – ее освобождали от ненавистных юбок. Теперь она может двигать ногами. Она выбралась на поверхность, тяжело и прерывисто дыша. Джером Маккензи снова разорвал ее одежду ради спасения ее жизни.

Сильные руки подхватили Райзу и втащили в лодку.

– Мисс Мэджи, клянусь жизнью!

Она узнала Майкла. Ничего не ответила – не смогла. Лежала на дне лодки, задыхаясь, ощущая на лице теплые лучи солнца.

Джером Маккензи взобрался в лодку с другой стороны.

– Обратно к лестнице, Майкл.

– Есть, сэр.

Она еще не отдышалась, а сильные руки Джерома Маккензи уже подталкивали ее вверх. Сильные мужские руки на влажном атласе и кружевах ее панталон. Щеки Райзы горели.

Он поднялся на палубу следом за ней, бесшумный и ловкий, как кошка. Команда прервала работу. Все смотрели на них двоих.

– За работу, джентльмены! – В голосе Джерома едва заметно прозвучал металл. – А вы, мисс Мэджи, в капитанскую каюту.

Она круто повернулась, с раздражением сознавая, какое жалкое зрелище собой представляет – мокрая, полураздетая. Скорее бы укрыться в капитанской каюте.

Она его не слышала, однако знала, что он следует за ней. Попыталась захлопнуть за собой дверь, но не успела. Он прошел за ней в каюту, приблизился к столу, открыл ящик, достал бутылку бренди и стакан. Налил вина, протянул ей.

– Спасибо, не надо…

– Выпейте. Вы вся дрожите. Промокли насквозь.

Она со злостью схватила стакан, осушила, со стуком поставила на стол. Слишком быстро выпила, да еще на пустой желудок. Почувствовала, как все внутри загорелось.

Он снова наполнил стакан. Райза собралась было возразить, сказать, что больше ей не нужно, но… оказалось, что это не для нее. Он сам проглотил янтарную жидкость. Босиком, без рубашки, с мокрыми волосами, он тем не менее не потерял властного вида. Не подчиниться ему, казалось, было немыслимо.

– Вы можете идти, – сообщила ему Райза. – Я снова в тюрьме, в целости и сохранности.

Он не обратил внимания на ее слова.

– Знаете что, мисс Мэджи? Я, возможно, и мятежник, но никогда не лгу. Я ведь предупредил вас, что на том корабле собрались дезертиры.

Она застыла. Выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство, что в порванной одежде оказалось нелегко.

Он налил еще бренди – для нее или для себя, Райза не поняла. Схватила стакан, залпом проглотила содержимое.

– Позвольте напомнить вам, Маккензи, что я уже почти добралась до того корабля, прежде чем вы потрудились сообщить мне, что там дезертиры.

Он взял бутылку и сделал большой глоток бренди прямо из горлышка.

– Позвольте и мне напомнить вам, мисс Мэджи, что, когда я догнал вас, вы были готовы закричать и попросить их о помощи. Дезертиры – эти великолепные воины-янки – с радостью застрелили бы меня прямо в воде. Так вы хотели отблагодарить меня за ваше спасение?

Она изо всех сил старалась выдержать его взгляд, пытаясь придать лицу непроницаемое выражение.

– Может быть, не стоило с таким усердием меня спасать.

Он протянул ей бутылку. Она приняла ее и тоже отпила из горлышка. Он взял бутылку из ее рук, сделал большой глоток и со стуком поставил на стол.

– Да, возможно, мне не стоило этого делать. Проще было бы оставить вас на съедение волкам. Но я в ответе за вашу безопасность.

– Вы в ответе за мою безопасность?! Это становится интересно.

– Неужели?

Он обошел вокруг стола, встал лицом к ней. Близко, слишком близко. У нее закружилась голова.

– Значит, вам интересно? А вот мне нет. Я совсем не хочу, чтобы меня повесили, если с вами что-нибудь случится.

Райза вздрогнула, несмотря на тепло от бренди, разливавшееся по телу. Каюта кружилась и качалась. Неужели они отчалили?

– Холодно? – вежливо спросил Джером.

Ведь он наверняка понимает, что она окоченела. Наверное, считает, что она это заслужила. Пусть расплачивается за свою глупость.

– Конечно, холодно. Я вся промокла. Если вы будете так любезны и оставите меня одну, я смогу переодеться.

Он сложил руки на груди.

– Переодеться? И во что же, позвольте спросить? Действительно, что ей надеть? У нее тут нет никаких вещей. Даже эта разорванная одежда ей не принадлежит.

– Ну, вероятно…