– Вероятно, нам следует найти для вас какую-нибудь одежду? Должен напомнить вам, мисс Мэджи, идет война. Нам не хватает самых необходимых вещей. А вы то и дело прыгаете в воду и приводите в негодность хорошую одежду. Боюсь, что, если вы не научитесь более бережно относиться к своим вещам, вам придется обходиться вообще без одежды.

– В самом деле?

– Мои средства ограниченны. Все деньги конфедератов уходят на войну. Вряд ли мое руководство сочтет возможным тратиться на одежду для вас.

– Можете не беспокоиться, Маккензи, ни от вас, ни от вашего руководства я не приму ни цента.

– В таком случае что вы собираетесь делать?

В его насмешливом тоне сквозила уверенность, что ей все равно придется просить его о помощи. Кровь закипела у Райзы в жилах. На какой-то момент она словно потеряла рассудок, так ей захотелось бросить ему вызов.

– Ну что ж, погода стоит хорошая. Если мне придется ходить обнаженной, значит, буду ходить обнаженной. Боюсь только, как бы это не вызвало проблем с дисциплиной вашей команды. Уверена, впрочем, что, поскольку это ваши люди, помыслы их чисты, как первый снег. Во всяком случае, они наверняка выше в моральном плане, чем янки-дезертиры. Я бы с удовольствием потратила деньги конфедератов, предназначенные для войны, но будь я проклята, если возьму у вас хоть цент.

С этими словами она спустила разорванную юбку и стянула через голову мокрый корсет.

Ею овладело настоящее безумие… Слишком много выпито бренди.

Дрожащими пальцами Райза расстегивала пуговки панталон. Под пристальным взглядом кобальтовых глаз Джерома гнев ее постепенно исчез, однако она уже не могла остановиться. Чересчур далеко зашла. Теперь она стояла перед ним действительно полуголая. Ни одна леди ни с Севера, ни с Юга не стала бы так себя вести. Однако, как он ей неустанно повторял, идет война, а значит, соблюдать правила хорошего тона просто смешно.

Она с облегчением заметила, что из его глаз исчезло выражение насмешливого высокомерия. Сейчас он смотрел на нее так, словно опасался за ее рассудок.

И не зря.

Она переступила через свои панталоны и направилась к двери.

– Если позволите, я выйду обсушиться на солнце, – бросила Райза и вдруг почувствовала, что ее бравада сменяется паническим страхом.

Господи, что она делает! И что сказал бы отец! И все эти офицеры, политики, знатные мужчины и женщины, которых она принимала в доме отца в Вашингтоне… Она же дочь генерала Мэджи! Ее всегда ценили за ум, достоинство, умение владеть собой.

А теперь она готова появиться голой перед командой шхуны! И ее, обнаженную, уже видит враг, мятежник! Внезапно ей захотелось съежиться на полу каюты и умереть. Интересно, можно ли умереть от унижения? Если да, то она умрет сейчас же. Стоит ли продолжать этот глупый фарс?

Он должен остановить ее. Конечно же, он ее остановит. Она видела выражение его глаз…

Но Джером не остановил ее. Он заговорил холодным равнодушным тоном:

– Моих людей это развлечет, мисс Мэджи. Мы находимся в чужом порту, где все выставляется на продажу. А сегодня вечером команде разрешено спуститься на остров. Вы, конечно, дадите пищу их воображению. Должен, однако, сказать: то, что они могут позволить себе на берегу за свои деньги, не идет ни в какое сравнение с тем, что они вот-вот увидят.

Райза взялась за ручку двери.

– Ну и черт с вами, Маккензи! Она повернулась к нему спиной.

– Дать вам простыню?

Райза постаралась вложить как можно больше достоинства в свой ответ:

– Да, пожалуй.

Не поворачиваясь, она услышала, как он снимает с койки простыню. Еще через секунду простыня упала ей на плечи. Райза плотно завернулась в нее, все время ощущая близость Джерома.

– А с вами хлопот не оберешься, мисс Мэджи. Вы всегда такая?

Она не поворачивалась.

– Враги ведь и должны доставлять неприятности, капитан. – Она наконец обернулась к нему. – А я ваш враг.

Он кивнул. Губы дрогнули в странной улыбке.

– Вас это забавляет?

– Все, что вы делаете или говорите, меня… занимает. Скажем так. – Он негромко рассмеялся. – А в данную минуту я чувствую удовлетворение. Вы только что впервые обратились ко мне иначе, не так, как всегда. Обычно вы называете меня «Маккензи». Кто знает, возможно, со временем наши отношения улучшатся.

– У нас нет никаких отношений!

– Ну как же, есть. Мы ведем войну. Вас захватили в плен. Этот корабль – ваша тюрьма, а я ваш тюремщик.

Таковы наши взаимоотношения, мисс Мэджи, и я попросил бы вас об этом не забывать. А теперь, прошу прощения…

Он положил руки ей на плечи. Она едва не подскочила. Однако он всего лишь отодвинул ее от двери. Их глаза встретились.

– Кстати, мисс Мэджи. Я ни за что не позволил бы вам сделать хоть один шаг из этой каюты обнаженной.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Она выпила слишком много бренди… и затеяла слишком опасную игру.