Какую-то секунду Роберт еще медлил. В прошлом в подобных ситуациях он даже не задумывался. Им управлял инстинкт. Сейчас, в чужом для себя мире, название которому была Любовь, он испугался ответственности.

Его руки легли на ее бедра, и он притянул ее к себе. Паула опустилась ниже, удерживая взглядом его взгляд. Край платья пополз вверх, обнажая полоску загорелой кожи над черными чулками.

Вместе они пересекли опасную черту, за которой начиналась область интимности. Он гладил ее волосы, чувствуя пальцами исходящее от них тепло, и тихо постанывал в предвкушении еще большего наслаждения.

Паула улыбалась ему отрешенно и загадочно, а пальцы ее совершали работу, отыскивая и расстегивая пуговицы и освобождая его от одежды. Роберт закрыл глаза и услышал ее вздох, когда она добралась до его напряженной плоти. Она принялась подвергать Роберта нежной пытке, сначала лишь легко касаясь кончиками пальцев, потом становясь все более настойчивой, по мере того как дурман чудесных ощущений заполнял ее мозг.

Пальцы ее проникали в укромные уголки его тела, метались, словно хищники, застигнутые лесным пожаром, иногда замирая, иногда отплясывая бешеный танец, и непредсказуемы были их движения, но в результате его охватила дрожь, и при каждом прикосновении Роберт испытывал поистине танталовы муки. Однако, лишь только Паула переставала дразнить его, тело и разум требовали, чтобы мучения продолжались.

– Паула… Паула… – шептал он, сжимая ее в объятиях и словно умоляя принять его в себя, распорядиться его жизнью так, как она того пожелает.

Сила, пришедшая извне, заставила его медленно приподняться, выпрямиться, будто готовясь к полету, и она сделала то же самое, зная теперь наверняка, что он возьмет ее с собой. Так они и стояли, почти неподвижно, может быть, с минуту, тесно прильнув друг к другу, пока ее рука не пробудилась вновь и его плоть немедленно не откликнулась на это.

Губы ее раздвинулись, обнажая белоснежный ряд влажных зубов. Языком она провела змеящийся след по его шее, а внизу рукой добилась того, что его плоть от возбуждения вздыбилась. На несколько мгновений она застыла, запрокинув голову и глядя ему прямо в глаза, высказывая безмолвно всю ту правду, которую так давно прятала в себе. Он услышал ее, и его ответное послание, выраженное тоже без слов, а лишь приглушенным стоном, побудило Паулу действовать еще решительнее. Приподнявшись на цыпочках, она подалась вперед, еще теснее прижимаясь к нему.

Жизнь, пульсирующая в его напряженной плоти, вызывала в ней беспредельный восторг. Она водила его членом по тугому эластику своих крохотных трусиков, за которыми просвечивало ее увлажнившееся лоно. Она все еще играла с ним, то приближая, то отталкивая от себя уже распаленный мужской орган, и ритм этой игры все ускорялся.

– Паула, как я люблю тебя! – ворвался в ауру, окружавшую ее, прерывистый шепот Роберта.

Она тотчас приникла ртом к его рту и трепетом губ и дыханием, азбукой, понятной только им двоим, передала ему в ответ свое признание в любви.

Он, начав с кончика подбородка, принялся осыпать поцелуями обращенное к нему лицо. Губы его не оставили без внимания ни одной мельчайшей детали этого воплощения одушевленной красоты, созданной самой природой. Роберт пропутешествовал к ее рту и обласкал языком ее зубы и язык, насладился теплым дуновением из ее изящных ноздрей. Исследование очертаний ее носика заняло немало времени – так ей показалось, а затем принялся за нежную кожу ее прикрытых век. Щеки и лоб наконец тоже дождались ласки, и Паула отозвалась протяжным вздохом наслаждения.

К моменту, когда Роберт вновь вернулся к ее губам, она уже превратилась из новичка в опытного бойца на ристалище любви.

Взаимный жар двух тел обращает их в один сплав. Она хотела, чтобы он наполнил ее до краев своей любовью и тем самым убедил в истинности своих чувств к ней, потому что любые слова могут быть лживы, и лишь в прямом действии содержится правда. Паула выгнулась дугой, откинувшись назад и еще плотнее прижавшись к нему бедрами. Резко сдернув вниз трусики, она ощутила давление его упругой плоти и помогла отыскать вход в себя, полностью готовая наконец-то преподнести ему подарок, который давно уже ждал его. Внутри нее пульсировало пустое пространство, вакуум, жаждущий заполнения, а нежная плоть, как розовые лепестки, трепетала от желания, как истомленная засухой листва в предчувствии надвигающегося ливня.

Паула еще больше вытянулась, чтобы ему было удобнее войти, а он слегка согнул колени, и все стало на свое место – ее лоно сомкнулось вокруг его плоти, заманивая обещаниями несказанного блаженства, таящегося в бархатистой глубине. Он нанизывал ее на себя, ее округлые ягодицы разместились на его могучих ладонях, и она ощущала себя легкой пушинкой. Негромко вскрикнув, Паула оторвала ноги от пола и очутилась в воздушном пространстве. Она обняла ногами стан мужчины, понукая его смелее идти вперед. Приблизившись вплотную к последней преграде, Роберт приостановился, и несколько мгновений они пребывали в обоюдном наслаждении, предвкушая скорый подъем на самую вершину страсти.

Затем он, не отпуская Паулу, осторожно ступая, перенес свою драгоценную живую ношу в спальню и опустил на кровать. Даже еще до того, как Роберт нашел правильный ритм, она уже знала, что не сможет сдержать приближающийся оргазм. Паула больше не распоряжалась собою. Лоно ее наполнилось влагой, острый мускусный запах женского нетерпения пропитал воздух.

Она боялась опередить его и из-за этого проиграть все, что было поставлено на карту, получить наслаждение самой и не доставить его Роберту. Подстегивая его, она принялась двигаться навстречу ему в ритме, совпадающим с его ритмом.