– Простите, Сергей Сергеевич, – едва слышно сказала Есения, опуская голову. – Я бы хотела вернуться домой. Мне что-то нехорошо, к тому же, сами сказали, что в ближайшее время мне предстоит тяжелая роль…

– Почему нехорошо? – всполошился Круглов, хватая ее за руку. – Что-нибудь болит? Или тошнит?

Есения бросила на него короткий удивленный взгляд и подтвердила:

– Тошнит…

– Пойдем, пойдем, – заторопился Круглов. – Я тебя отведу. Может, врачей вызвать?

– Да чего вы так запаниковали? – усмехнулась она: – Неужели не понимаете, что я просто волнуюсь за сына…

«Скоро за двоих переживать будешь…» – подумал Круглов и с неожиданной для себя нежностью окинул взглядом еще стройную фигуру Есении.

Он вспомнил, каким шоком было для него пятнадцать лет назад, когда обнаружилось, что Есения не просто сбежала, а еще и вернулась из побега беременной от этого жалкого бухгалтеришки. А ведь они так ее берегли! Она даже не подозревает, что тот несчастный случай, унесший жизнь ее сокурсника за два года до ее побега, был отнюдь не несчастным случаем. Просто по их наблюдениям, этот парень стал слишком много для нее значить, подобравшись к ней очень близко. Ее же вели на длинном поводке, дожидаясь, когда она получит образование, после чего ее бы направили в Озерный по распределению, где и должен был состояться чистый эксперимент по ее воспроизводству с фиксацией всех стадий его проведения… Но она разрушила эти планы, приехав из Юрмалы с готовым ребенком в себе. Это стало последней каплей в чаше терпения его начальства. Именно тогда он и загремел в Анголу, так и не увидев, как Есения округляется, вынашивая этого злополучного ребенка. Он попал в Озёрный, когда Лёне уже было несколько месяцев от роду.

Зато теперь он будет с Есенией с самого начала до конца и даже поможет ей рожать. Он видел по телевизору, что на западе мужчинам в клиниках разрешают помогать женам в родах.

«Я буду присутствовать при собственном рождении!..» – от этой мысли у Круглова даже дыхание перехватило.

Он довел Есению до дома, и направился к себе в контору, надеясь услышать хорошие новости от Николая. Но, придя туда, он узнал, что никаких звонков не было.

«Так, нужно что-то делать! Либо там что-то произошло, либо Николай начал свою игру… – подумал он, забывая о Есении и сосредотачиваясь на возникшей проблеме. – Нужно на дороге посмотреть. Мало ли что, может, Николай ногу сломал, спрыгивая с поезда. Это будет совсем худо, особенно, если рядом с ним обнаружат живого или мертвого Лёню… Если их найдут, Николая тут же расколют. Нет, этого нельзя допустить!»

Сняв трубку местной связи, Круглов приказал срочно найти ему Саватеева, машиниста местной мотодрезины.

– Алё, – раздался в трубке хриплый голос Саватеева.

– Егор, заводи свою «шарманку», я скоро буду, поедем «расчищать снег» до Крутояра.

– Понял, Сергей Сергеевич, будет сделано! – бодро ответил машинист, ничем не выдав своего удивления по поводу поздней поездки.

Круглов ударил по рычагу и набрал еще один номер.

– Петраков, ко мне, – коротко приказал он в трубку.

Дождавшись, когда к нему в кабинет, постучавшись, зашел старший лейтенант Петраков, его подчиненный и сосед Есении, Круглов сказал:

– Володя, остаешься здесь на связи. Я отъеду. У нас, похоже, ЧП. Поеду, проверю лично. Если что, звони мне «на спутник».

– Слушаюсь! – козырнул Петраков.

Вызвав машину и торопливо шагая по коридору, Круглов вспомнил, что договорился с Есенией о ее приходе сюда, и подумал: «Надо бы ее предупредить».

Вытащив на ходу из кармана записную книжку, он вырвал листок и нацарапал: «Есения, я срочно уезжаю, буду через несколько часов. Действуй по нашему плану. В моем кабинете будет Петраков, ему все и расскажешь. Будь осторожна, следи за своей речью и жди меня».

Сунув записку в карман, он вышел из здания и, сев в машину, ожидавшую его у крыльца, поехал к дому Есении.

Взбежав на ее крыльцо, он распахнул дверь и вошел в дом.

Есения была на кухне. Она испуганно посмотрела на Круглова, когда тот неожиданно появился перед ней и сунул ей в руки записку. Прочитав ее, она кивнула и вопросительно посмотрела на него. Круглов, молча забрав записку обратно, щелкнул зажигалкой, поджигая листок и, дождавшись, когда тот займется, бросил его догорать в раковину.

«Уберешь это», – показал он Есении жестом и вышел.

Через двадцать минут он был уже у рудника.

Оставив машину недалеко от тоннеля, Круглов направился к стоявшей уже наготове мотодрезине, в кабине которой сидел Саватеев.

– Все службы предупреждены, Сергей Сергеевич, – доложился тот. – Можем ехать…

– Что у нас со светом? – спросил Круглов.

– Да все нормально. Две обычных фары и еще два прожектора наверху. Все работает.

– Отлично, тогда поехали, – скомандовал Круглов. – За тоннелем направь прожектора влево и вправо, чтобы была видна насыпь с обеих сторон.

– Кого-то ищем? – осторожно спросил Саватеев.

– Возможно, – ответил Круглов таким тоном, что у машиниста отпала охота проявлять любопытство.

Выехав из тоннеля, они миновали освещенный двумя одинокими фонарями пакгауз, и в сгустившихся сумерках покатили по рельсам в сторону Крутояра.

Круглов решил доехать до подъема, где Николай должен был сбросить ящик с мальчишкой, осмотреть там все, и действовать по обстановке в зависимости от того, что он там обнаружит. А пока он автоматически поглядывал по сторонам, наблюдая за всем, что появлялось в зоне, высвечиваемой прожекторами.