Саватеев смотрел вперед на убегающий под их колеса рельсовый путь и грыз свои любимые баранки, которые он называл средними сестрами бублика и сушки. Эта его страсть к баранкам была притчей во языцех. Возвращаясь в Озерный из Крутояра, Саватеев неизменно привозил их целыми связками и развешивал у себя по всему дому. Он вообще любил все, что может висеть в связках. У него все окна на кухне были завешаны косицами лука и чеснока, которые присылала ему с Украины теща. А со стен свисали связки трав, красного стручкового перца из Грузии, где жил его брат, вяленой и сушеной рыбы, присылаемой ему друзьями с Камчатки, и еще много чего вкусного и полезного. Из-за этого соседи прозвали его квартиру «факторией» и частенько забегали к нему, чтобы что-нибудь одолжить к столу. Саватеев был человек не жадный и всегда охотно делился своими запасами. Вот и сейчас, повернувшись к Круглову, он протянул ему баранку:

– Угощайтесь, Сергей Сергеевич, свеженькие. Только вчера с поезда гостинчик получил.

Круглов взял у него баранку и, разломив ее пополам, засунул в рот хрустящий кусочек.

Они успели сжевать целую связку баранок, когда Круглов заметил между рельсами что-то явно постороннее.

– Егор, тормози! – приказал он, интуитивно почувствовав неладное.

Саватеев начал тормозить. Проскрежетав несколько метров, мотодрезина встала, высвечивая передними фарами серый армейский валенок, из которого виднелась одетая в черную брючину нога… нога без человека… Дальше по пути валялись какие-то бесформенные куски.

«Вот, кажется, и мой Николай…» – подумал Круглов, чувствуя, как у него волосы встопорщились на затылке.

– Ой, Сергей Сергеевич, что это? – ахнул Саватеев, бледнея.

– Пойдем, посмотрим, – буркнул тот и спрыгнул на насыпь.

Саватеев спустился за ним следом, но, подойдя ближе к лежащим между шпалами останкам, отскочил в сторону, сгибаясь в приступе рвоты и отправляя съеденные баранки под насыпь.

Как в страшном фильме об убийце-маньяке они собирали раскиданные на путях части тела, складывая окровавленные куски на разложенном на платформе брезенте. Позже всего они нашли верхнюю половину Николая, лицо которого было сильно разбито, но узнать его было можно.

– Кто это? – спросил Саватеев, с ужасом вглядываясь в искаженные смертью черты.

– Не видишь? Это же Николай Первачев… – угрюмо ответил Круглов, пытаясь понять, что же здесь произошло.

– Боже ты мой! – отступил от платформы Саватеев. – Я же его вчера только видел, он поехал платформу с грузом сопровождать.

– То-то и оно, что поехал, да не доехал… – сказал Круглов и вдруг похолодел: «А ведь пацан, наверное, так и сидит в ящике в Крутояре…»

Быстро накрыв останки Николая краем брезента, он сказал Саватееву:

– Забирайся, едем в Крутояр!

– В сам Крутояр? – переспросил тот.

– Да, я должен убедиться, что с грузом все в порядке. Непонятно, что случилось с Первачевым. Просто так под поезд он упасть не мог, ему явно кто-то помог это сделать, а вот из-за чего – нужно выяснить.

Саватеев быстро забрался в кабину дрезины и завел двигатель.

Через полчаса они были уже на перевале.

Круглов внимательно оглядывал дорогу и насыпь, но, как он и предполагал, никаких следов сброса ящика здесь не обнаружилось.

Глубокой ночью они прибыли в Крутояр.

Оставив Саватеева охранять страшный груз, Круглов пошел через пути к отстойнику, где должна была находиться их платформа.

Проплутав полчаса в полумраке с фонариком среди вагонов, он, наконец, нашел ее. Подойдя к ней ближе, он увидел, что ящик, где должен был находиться Лёня, по-прежнему стоит на своем месте.

Забравшись на платформу, Круглов со смешанными чувствами приподнял крышку ящика и заглянул внутрь.

На него пахнуло запахом стружки, овчинного меха и мочи, но внутри никого не оказалось.

– Та-а-ак… – протянул Круглов и обессиленно присел на край платформы.

«Если пацана обнаружили работники станции, – напряженно думал он, – значит, он скоро где-нибудь проявится. Тогда начнется разбирательство, кто ему помог бежать из Озерного. Ну это, положим, можно взвалить целиком на Николая, ему уже все равно. О моем участии в этом деле, кроме Есении, никто не знает. Выкрутимся как-нибудь…»

Опустив крышку и прижав ее поплотнее, чтобы не было видно, что ящик открывали, Круглов спрыгнул с платформы и вернулся к ожидавшей его мотодрезине.

Поднявшись в кабину к Саватееву, он сказал:

– Поехали обратно, груз вроде на месте.

Тот послушно завел мотор, ничего не спрашивая.

Подъезжая под утро к сопкам, за которыми скрывался Озерный, Круглов связался по рации с работниками тоннеля, предупредив их, чтобы передали по инстанциям, что ему нужна крытая машина и патологоанатом.

В нарушение всех правил они въехали в тоннель, когда уже почти рассвело и, проскочив мимо светящейся вдоль стен цепочки красных огней, выехали в долину к руднику.