– Таким образом, – Фиона помолчала, – мы собираемся написать вместе книгу.

– Если лорд Хелмсли не передумает, – недоверчиво буркнула Белл.

– Почему он передумает? – нахмурилась Софи. – Это было бы довольно низко с его стороны.

Джен покачала головой:

– У тебя и в самом деле очень мало времени, если ты хочешь избежать брака с американцем. А как его зовут?

– Не имею понятия. – Фиона пожала плечами. – И мне это ничуть не интересно.

Лицо Софии внезапно оживилось.

– Скажи, а разве кузен Оливер не должен вызвать его светлость на дуэль хотя бы за то, что тебя обесчестили?

Фиона нахмурилась:

– Никто меня не обесчестил.

– Дэниел Синклер! – внезапно выкрикнула Белл, чем сразу привлекла к себе внимание сестер. – Американца зовут Дэниел Синклер. Я хорошо запоминаю имена! – Белл явно была довольна собой. – Так что насчет книги?

– Ах да, книга. – Фиона постаралась собраться с мыслями. – Она не будет слишком длинной, а значит, для написания не потребуется много времени. Лорд Хелмсли предполагает, что его история будет ориентироваться на мои рисунки.

Джен сделала гримасу.

– Только не эти ужасно скучные рисунки с холмами, деревьями и ручьями!

– Или эти скучные-прескучные рисунки с гроздьями винограда, свечками, вазами и миленькими цыплятками. – Белл содрогнулась. – Не могу представить себе какую-либо историю, которая связана с этими несчастными цыплятами.

– Вы еще не упомянули натюрморты, – заметила спокойно Фиона. – Но я их тоже не включу в книгу.

София даже привстала:

– Неужели там будут эти противные рисунки?

– Какие противные рисунки?

Сестры быстро обменялись понимающими взглядами.

– Рисунки с обнаженными людьми.

Фиона старательно призывала себя сохранять спокойствие.

– Это просто рисунки статуй…

Белл фыркнула:

– Мы видели эти рисунки – они ничем решительно не отличаются от рисунков обнаженных людей.

Софи бросила на Фиону полный сожаления взгляд:

– Любой безошибочно определит разницу. – Она сделала выразительную паузу. – Но даже если бы мы никогда не видели обнаженных людей, выделывающих курбеты…

– Никто не выделывает никаких курбетов! – Фиона топнула ногой. Господи, ну почему каждый, взглянув на эти рисунки, тотчас же начинает думать о каких-то курбетах, проказах и даже, возможно, о пьяных оргиях. Она устремила суровый взгляд на сестер: – Кто разрешил вам трогать мои рисунки без спроса?

– Никто, но мы любуемся ими.

– Да, разглядывали. – Джен растянула рот в улыбке. – Вот уже в течение нескольких лет, – хладнокровно заметила она.

– А я-то думала, вы не проявляете ни малейшего интереса к моей работе…

– Ну разумеется, нет ничего интересного в нарисованных фруктах. – Белл закатила глаза. – Или в деревьях.

– А вот наши портреты очень хороши. – Софи с укором посмотрела на старшую сестру. – Но ты давно перестала показывать их нам.

– Я не думала, что они вас интересуют.

– Ну разумеется, не так, – Джен сделала паузу, – как рисунки обнаженных людей…

– Точнее, обнаженных мужчин.

Джен задумчиво посмотрела на Фиону:

– А ты в самом деле веришь, что можно нажить капитал, написав книгу?

Белл фыркнула:

– Думаю, можно, если в книжке будут нехорошие рисунки.

– Они не нехорошие, это искусство. – Софи шмыгнула носом.

– Они обнаженные, – ухмыльнулась Белл. – Обнаженные люди, нарисованные знаменитыми умершими художниками и вывешенные в музеях, – это искусство. Картинки обнаженных людей в книжке – это грязно.

– Зато такие книги могут хорошо продаваться.

– Что ж, поживем – увидим, – спокойно сказала Фиона. – В любом случае от этого зависит наше будущее.

– Что касается нашего будущего… – Лицо Джен мгновенно стало серьезным. – Независимо оттого, называешь ли ты это искусством или грязными рисунками, эта твоя и лорда Хелмсли книжка может вызвать скандал?

– Нет, если никто не узнает о нашей причастности к этому. Книга будет опубликована анонимно, упоминать наши имена в ней не предполагается. – Фиона прищурилась. – Вот почему я хочу, чтобы вы немедленно дали торжественную клятву, что никогда ни единой душе об этом не скажете.

Сестры не сговариваясь обменялись неуверенными взглядами.