Мы купили одну из двух ложек, извинившись, что не можем купить и вторую. В глазах его что-то блеснуло, я узнал этот блеск: голод. Мы ушли, а он остался стоять, держа перед собой вертикально поднятую ложку из мандаринового дерева.

Пронины вызвались помочь нам донести вещи до платформы.

По пути зашли к Айвазовым, нашим старинным друзьям, попрощаться. Возле подъезда стояла машина, а Баграт Саркисович с Зурабом как раз тянули мешок муки из подвала. Положили мешок в багажник и встали, растерянные. Перепугались незнакомых людей, которые теперь смогут навести мародеров. Но Пронины были не те люди, которых стоило опасаться – на водке они имели весьма неплохо, ни с мародерами, ни с полицейскими им самим якшаться было не резон.

Мы прощались с Багратом Саркисовичем и Зурабом, они неловко то протягивали, то отряхивали руки, испачканные в муке. Зураб сказал:

– Куда же вы уезжаете? Война уже скоро закончится.

Пронины подняли нам вещи на платформу Бараташвили по крутым ступеням и сразу ушли. Поезд мог прибыть и в 12.00, и в 16.00. Мы сами перетащили вещи поближе к тоннелю – на случай артобстрела и чтобы спрятаться от палящего солнца.

Вагон был полупустой. Мы разложили свои коробки, телевизор, обшитый тканью, как посылка, и сами втиснулись между ними.

Вошел среднего возраста и роста мегрел и объявил, что он проводник, а чтобы никто не сомневался, в руках он держал пачку мелких купюр купонов. Билет стоил полторы тысячи купонов – дешевле только даром, – собственно, билетов никаких и не было, проводник просто собирал со всех севших в вагон плату.

Поезд еще не доехал до Келасури (около 5 км от окраины), а мы уже поняли, что наше путешествие будет долгим: поезд останавливался по первому требованию любого, кто вышел к рельсам и поднял руку.

Постепенно вагон наполнялся людьми. Все тащили с собой самый разнообразный скарб, многие везли собранный с огородов урожай, спекулянты загружали мешки муки, подвезенные автокаром.

Состав с мерным стуком проехал мост через Кодор, и тут уже присутствия войны не замечалось. Не было сгоревших вагонов, цистерн. На полях мужчины тохали (тяпали то бишь) кукурузу. Женщины на чайных плантациях собирали чай.

Ингури. Въезжаем в Мегрелию, где единовластным хозяином Зугдиди и всей Мегрелии – Лоти Кобалия. Поговаривали, что до войны он был шофером на хлебовозке. Но теперь он верховный главнокомандующий “дикой мегрельской дивизией”. Так они сами себя не без самодовольства называли. Да был ли у этих подразделений звиадистов вообще какой-либо официальный статус? С войсками Госсовета их примирила в августе девяносто второго война в Абхазии, свергнутый Звиад лично приказал верным ему войскам выступить против сепаратистов.

Немного повоевав, дикая дивизия оседлала железную и шоссейную дороги, по которым абхазские трофеи увозились в Грузию, и спокойно снимала свою долю.

Около четырех часов поезд стоял в Зугдиди, столице Мегрелии.

По вагонам стали сновать различных мастей воры, спокойно, без церемоний заглядывая в каждое купе. Достаточно было на пару секунд повернуться к окну – и за спиной исчезала отбившаяся от хозяина сумка, одежда.

По перрону в это время важной походкой расхаживали одетые в камуфляж и вооруженные автоматами джигиты Лоти Кобалия.

В соседнем купе ехали – видимо, на побывку – солдаты. К ним подсели три девицы. Послышался оживленный разговор.

Парень с кейсом, за ним высокая девушка шли по вагону, ища свободные места. Нашли, и парень, весьма довольный своим внешним видом – а на нем был черный костюм, – небрежным жестом забросил кейс на верхнюю полку. Парочка вышла на перрон к провожающим.

В вагон вошел военный патруль. Два солдата с автоматами, а старший почему-то в гражданском. Наметанным глазом пробегали они каждое купе.

С противоположной стороны в вагон поднялся вор и начал свой встречный осмотр. Вот он дошел до купе с кейсом, “сфотографировал” его, прошел дальше и через полминуты вернулся.

Военный патруль в это время явно заинтересовался солдатами из соседнего купе: тут могли быть настоящие трофеи. Купе стали тщательнейшим образом обыскивать. Старший стоял в коридоре.

Воришка снайперски точным жестом подхватил кейс за ручку и, не прерывая движения, продолжал идти в сторону патруля. Он дошел до патруля, попытался обойти старшего со спины – но тот резко обернулся, схватился двумя руками за кейс…

– Что это?!

На лице воришки проступила легкая растерянность, но в следующую секунду военный поднимает глаза:

– А, это ты…

Солдат из соседнего купе с их бесконечными баулами и вещмешками куда-то увели – “на досмотр”.

По вагону еще много раз проходят патрули, никого не проверяя, но зорко рассматривая багаж. Всем любопытным отвечают, что идет тщательная проверка поезда, чтобы не допустить провоза оружия.

Где-то через час вернулись наши служивые соседи. По их лицам было понятно, что у них ничего не нашли.