Но Мурамаса во что бы то ни стало решил доставить сюда этот древний предмет. Он полагал, что его личное удобство стоит много больше, чем пара дней упорного труда помощников. И теперь искусник, вольготно расположась в кресле, наслаждался тишиной и покоем. Он умел ценить хорошо сработанные вещи, хотя никогда не был привязан к ним сильнее необходимого. Но сейчас - можно отдохнуть.

Недолго.

Из расколотой чаши времени истекали последние минуты. Осталось совсем немного до того мига, когда мир вскипит под его, Мурамасы, ладонями и история необратимо изменится.

Темный искусник обвел взглядом лабораторию.

Пустые экраны вычислителей. Широкие и длинные рабочие столы, уставленные приборами и стеклянными бутылями для содержания Гаки-о-Моро. Небольшие письменные столики, за которыми работники лаборатории вели записи. Стальные и пластиковые короба, проволочное сплетение ящиков для хранения образцов. Блестящие стены и темный провал огромного окна в камеру для испытаний. В центре - на высокой металлической тумбе - пульт управления Гаки-о-Моро.

А вот и несколько стальных шкафов, - сейфов, - врезанных в камень стены.

Именно там хранилось самое ценное, что было в этой лаборатории, да и во всем подземном комплексе, прогрызенном под Северным домом. Там хранилась тайна Гаки-о-Моро. Результат труда десятков людей за последние годы. Сплав человеческого гения, поставленного на службу силе и жестокой воле. Силе и воле, ведомым безумными желаниями.

Взгляд Мурамасы сверлил металл шкафов, а на лице проявлялась кривая трещина холодной улыбки.

Он - на службе у главы Средней ветви?

Как смешно!

Три дня назад он сделал свой выбор, и власти Ширай Гомпати больше не было над ним. Но воля, безумная воля Син-ханзы… Ее стоило опасаться.

Мурамаса перестал улыбаться и поднялся. Кресло чуть слышно скрипнуло, когда он отодвинул его к стене. Темный искусник обогнул стол и приблизился к шкафам. Огладил серую сталь. Металл приятно холодил руку и Мурамаса положил обе ладони на один из сейфов. Подумал и, - прижался лбом к стылому металлу. Надолго замер, впитывая холод тусклого металла. Холодная кровь растекалась по телу и Мурамаса постепенно оживал, приходя в себя после яростной гонки последних дней.

Три недели он находился в лаборатории днем и ночью, работая над расшифровкой тайн Гаки-о-Моро. Поистине, за это время он достиг великого! Как жаль, что ему не удастся сейчас распорядиться знаниями именно так, как он хотел. Противостояние дейзаку и Средней ветви достигло опасной черты, за которой открывался провал тьмы. Черная пасть будущего, которого он, темный искусник, не мог с уверенностью увидеть и оценить.

Слишком быстро дейзаку собрали силы и обрушили их на воинов Гомпати. Слишком сильны оказались "тигры", "кугуары" и "медведи". И вскоре настанет тот момент, когда Син-ханза пожелает использовать последнее средство - Гаки-о-Моро.

Мурамаса с трудом оторвался от металла, который дарил ему столь приятную прохладу. Неодобрительно покачал головой и подошел к небольшой картине, которая висела на дальней стене, напротив его стола. Темный искусник остановился перед ней и долго рассматривал старый рисунок.

Сильные штрихи черной и красной туши по ломкому от времени листу желтоватой бумаги. Следы от кисти складывались в темнодоспешного воина. Он жил. Бился. Сильным ударом узкого меча воин отрубал голову красно-черному дракону. В чертах лица воина угадывались черты нынешнего главы Средней ветви Черного Древа.

А дракон… Излишне грубый намек. Художник, что рисовал прадеда нынешнего главы Средней ветви, был не слишком рад получить такой заказ, но сталь и золото убедили его.

Картина давно уже хранилась в лаборатории. Некогда Гомпати пожелал подарить ее - в знак удовлетворения работой искусника. Как полагал сам Мурамаса - потому что картину было неудобно показывать кому-либо еще. Кэнб Агатового Дракона мог придти в ярость, узнай он о ее существовании. Злить же могущественный дейзаку раньше времени Син-ханза не желал, вот и оказалась картина у темного искусника.

Впрочем, тот был этим доволен. А вот Ширай Гомпати вряд ли был бы рад, узнай он о том, чем именно так понравилась картина Мурамасе. Тот нашел в ней странного и очень удобного собеседника, такого, который молча выслушивал все, что ни пожелал сказать ему искусник.

Вот и сейчас Мурамаса слегка склонился перед картиной и холодно произнес:

–  Правнук ваш слишком нетерпелив, господин Гомпати. Это недостойно правителя такого ранга, каков есть глава Ветви. Вам следовало слегка охладить вашу кровь перед тем, как вы задумали погрузить ваш нефритовый жезл в яшмовые врата вашей уважаемой супруги.

Темный искусник отошел на шаг от картины, развернулся к ней спиной, слегка усмехнулся и добавил:

–  Результаты печальны. Правнук ваш не ценит преданных людей… Не ценит! Он забывает польз-су, которую я, - я!
– принес ему.

Резко поворотясь к картине, Мурамаса яростно взревел:

–  Кто как не я принес С-средней ветви истинное знание о Гаки-о-Моро?! Чей разум сумел проникнуть в эту древнюю, поистине величественную тайну! В чьих руках Гаки-о-Моро превратились в послушных рабов воли вашего правнука?!