Сталь и стужа. Смерть и ледяная жажда.

Эйго сглотнул слюну:

–  Я… верю вам, господин Мурамаса. Верно, господин Син-ханза может совершить непоправимое…

Лицо Мурамасы дрогнуло. На краткий миг на нем возникла тень изумления. Еще одно мгновение - и она ушла. Темный искусник выпрямился и сделал шаг назад. Несколько долгих минут он вглядывался в глаза молодого помощника.

Он поверил?!

Как невероятно!

Парень беспомощно пожал плечами и продолжил:

–  Он может сделать… недостойное… По ошибке. И этим запятнать свое имя.

–  Запятнать имя? По ошибке.
– Казалось, что темный искусник не может осознать услышанное.
– Да… Ты прав, мой помощник. Имя Син-ханзы должно оставаться безупречным. Ты правильно понял.

–  Но… Как мы можем спасти господина Гомпати от потери имени и лица? Ведь Гаки-о-Моро теперь не в наших руках, ими занимаются люди господина Сагами. А он не поверит нам!

–  Мы должны сжечь нашу лабораторию.
– Мурамаса холодно взглянул на помощника. Тот дернулся, но промолчал. Мурамаса криво усмехнулся и продолжил.
– Если мы уничтожим наши расчеты и материалы, господин Гомпати не сможет использовать Гаки-о-Моро.

–  Мой господин! Но ведь это… это же… Мы столько лет работали!

–  Что лучше, мой мальчик, потерять несколько месяцев работы или спасти господина Син-ханзу от позора? А потом, когда болезнь господина пройдет, нам нетрудно будет вновь пройти путем знания.

Эйго Макковей молчал, не зная, что ответить.

Мурамаса же продолжил тем рваным шепотом, что так легко вонзал ядовитые клыки в душу рыжеволосого искусника:

–  Мы ничего не теряем… Гаки-о-Моро ос-с-стаются у нас… С-с-старое оружие, что так любез-з-зно нашел для нас… покойный с-с-северянин…

–  Покойный?!

–  - Ах-ха… да, мой мальчик, ты же не з-знаешь… В один из с-своих темных моментов… гос-сподин Гомпати приказал убить с-северянина. Потом он очень с-сожалел об этом. Но для с-северянина… Алмаз-зное колес-со уже с-совершило полный оборот.

–  Убить?!
– Макковей отшатнулся от темного искусника.
– Но ведь он принес нам столько пользы!

–  Да, Эйго. Да. Теперь ты понимаешь, насколько близ-зок сейчас гос-сподин Гомпати… к тому, чтобы потерять лицо? Это не его вина. Лишь болез-знь этому причиной. И нам непременно нужно убрать Гаки-о-Моро из его рук. Лиш-шь на время. На время…

–  Но это невозможно, мой господин. Мы не сможем! Ведь схема управления Гаки-о-Моро есть в вычислителях центра контроля.

Мурамаса помолчал. Его помощник прав. Было бы хорошо вообще лишить Син-ханзу влияния на Гаки-о-Моро. Но как? Несколько минут он молчал и прикидывал варианты. Тишина наливалась грозовой тяжестью и рыжеволосый парень начал беспокоиться. Или сомневаться? Еще немного, и он решит, что слова Мурамасы - недостойны. Это будет неудачно!

Темный искусник недовольно проворчал уже обычным голосом:

–  Да, ц-сентр контроля. Как я мог забыть с-столь важное. Схема там есть, и только ты сможешь ее стереть. С-с-спася тем самым имя господина Гомпати!

–  Я, господин?

–  Да. Я тебе дам ос-собую инфокарту, с моим личным кодом. С ней ты должен попасть в вычислительный центр. Верно, у тебя есть друзья в охране ц-сентра? Я знаю, что ты сможешь туда пройти. И вот там… ты знаешь, что делать.

Бывший боевик содрогнулся. Он понимал, что это означает лично для него. Но имя… Имя господина!

Оно должно остаться чистым!

Искусник и его помощник некоторое время молчали и смотрели друг на друга. Затем Мурамаса отошел к одному из столов и долго рылся среди стеклянных осколков и обломков приборов. Когда он обернулся к рыжему парню, в руках у него была зажигалка. Мурамаса протянул ее помощнику.

Макковей взял зажигалку и медленно двинулся к груде тлеющих документов…

На пороге темный искусник остановился.

Оглядев лабораторию, Мурамаса усмехнулся. Эйго Макковей ушел пару минут назад. Он отправился на верную гибель и пусть его смерть окажется полезной ему, темному искуснику!

Мурамаса щелкнул выключателем, и оба рабочих зала погрузились во мрак, освещаемые лишь пламенем костра. По странной случайности старая картина оказалась хорошо видна Мурамасе. Багровые тени метались по бумаге, оживляя предка Син-ханза и сражаемого им дракона.

Темный искусник повернулся к древнему рисунку и прошипел:

–  Моя рука будет над Кинто! Ваш правнук недос-с-стоин править Шилс-су. А я, - я с-с-стану нас-стоящим владыкой жизни и смерти!

Мурамаса глубоко поклонился воину на картине и канул во мраке коридора. Стальная дверь медленно и тяжело закрылась за ним.