– Шеба всегда представлялась мне чудным местечком, – сказал Норм, поднимая к свету всклокоченную голову и тяжело дыша. – Пойдем!

– A этот?

– Тут полежит. Дверь запрем.

– А лазер ты с него не снимешь? Он же им замок прожжет, когда очухается.

– Нет на нем никакого лазера. Никому не позволяется расхаживать тут с оружием, и уж тем более гостям вроде этих. Остальные где, не знаешь?

Брюс покачал головой.

– Ладно, наплевать. Пошли в лабораторию.

По коридору налево, шесть дверей, лифт. Второй уровень. Брюс нервно сглотнул.

– Я не мог предупредить, что они приехали.

– Все нормально, я знал.

– А-а! Тогда ладно.

Лаборатория, как и обещал доктор Ванн, была заперта, а свет в коридоре приглушен. Над дверью, слабо жужжа, крутилась камера слежения.

– Э-э-э? – поинтересовался насчет нее Брюс.

– Не бери в голову, – отмахнулся Норм, зачем-то прижимаясь к стене ухом. – Она нас не видит. Биллем, вы тут? Нам надо попасть внутрь. Справитесь?

Брюс все еще смотрел на камеру и потому увидел, как та помотала объективом, словно глазом в глазнице повращала, а после и вовсе отвернулась в противоположную сторону. Что-то щелкнуло в замке, но ожидаемого шипения, с каким всегда открываются герметичные двери, не последовало.

– Это еще что?

Каждый из лепестков двери-диафрагмы был снабжен ушком, а ушки все соединены тонкой проволочкой. Концы проволочки уходили в зеленую пломбу из мягкого пластика с оттиснутой поверху печатью. Брюс сроду не видел ничего подобного и теперь соображал, с какого боку в эту штуку может быть встроена вопилка.

А Норм просто взял и сорвал пломбу.

– Секретность нам больше не нужна. Время наглеть. Вперед.

Свет включился автоматически, что было весьма кстати. Брюс ястребом ринулся на холодильник. Номер своего заказа и коды проб он помнил наизусть и помеченную ими пробирку нашел в мгновение ока. Норм тем временем включил микроволновой уничтожитель. Минута – и нету у Шебы никакого запаса драгоценных генов Эстергази.

– Ну?

– Есть еще одно. – Брюс давно маялся, как об этом сказать. – В общем, тут есть еще одна штука, где мои гены. С ней не так просто.

Чан с «братцем» стоял на стеллаже: третья полка, второй справа. Контрольная панель вся в зеленых огоньках: развивается нормально. На таймере бежала цифра: время до автоматической готовности. Брюс нажал кнопку, и полка выдвинулась вперед, держа матовую капсулу как на протянутой ладони. Обойдя полку, Брюс взял у стены лабораторную тележку и встал так, что она пришлась между ним и Нормом. Посмотрел исподлобья.

– Я без него не полечу.

Он нормальный. Он... он приходит, когда другой надежды нет. Он поймет. У него была Игрейна.

– Брюс, – сказал Норм, – операция на него не рассчитана. Ты понимаешь?

– Я его туда не суну.

– Я тоже не наемный убийца. Давай разделим цели. Мы спасаем тебя, чтобы вернуть матери. Пока мы ограничиваемся только этим, мы хоть и мешаем тем и другим, так удобно насчет тебя сговорившимся, но по большому счету они могут на нас только досадовать и мелко гадить из-за угла. Если мы заберем чан, мы оказываемся виновны в краже дорогостоящего имущества и уникальной технологии. Мы становимся подсудны. Более того, в нас теперь можно стрелять. Разрушать планы Люссака мы станем в следующий раз. Если мы оставим его здесь, господину Президенту придется им удовлетвориться.

– Не придется. – Брюс кусал губы. – Я его... испортил. Нет! Он живой будет, и все у него в порядке, но похож он на меня не больше, чем вы! Они его не возьмут. Они снова его скопируют, теперь уже правильно, а этого отправят в свои боксы для опытов! Они тестируют свои разработки на клонах, доктор сам сказал.

Норму ничего не стоит разрешить это дурацкое затруднение силой, в том смысле, что взять его, Брюса, в охапку, перекинуть через плечо задницей вверх и унести, невзирая на вопли и попытки лягаться.

– Я не могу принять такое решение на свой страх и риск, – сказал наконец «сайерет». – И то, очень уж гладко шли сюда: пора случиться какой-нибудь пакости. Или даже самим ее спровоцировать. Пусть командует старший по званию. Твой отец, то есть. Давай сюда каталку.

Было каким-то восхитительным безумием шествовать позади тележки на старомодных поскрипывающих колесиках: сперва в лифт, а потом обратно на восемнадцатый уровень. Если и был тут прямой путь в ангар-лабораторию, к Назгулам, они его не знали, а потому шли известным путем, но Шебе, послушно слепнувшей на их пути, а тележка с капсулой до смешного напоминала таран. Ну, то есть это Брюсу было смешно от возбуждения, а Норм даже не улыбался.

Лучшим их прикрытием была наглость. В самом деле, если кто-то открыто везет на тележке груз, лицо у него будничное и даже слегка недовольное, да рядом еще плетется заспанный мальчишка в форменной пижаме, довольно трудно предположить, что он этот груз крадет.

Трудно выглядеть заспанным, когда сердце от возбуждения чуть ли не через горло выпрыгивает. Поворот, еще поворот, а Биллем, где бы и чем бы он ни был, обеспечивал им «коридор».

Интересно, сколько народу застряли из-за нас в лифтах?