–  Скоро Новый год.

–  Да ты что!

–  Я к тому… Мы куда пойдем? Или к нам кто придет?

–  Никуда не хочу идти. Куда с тобой идти? Все будут выпивать, а тебе даже бокал шампанского нельзя. Ты же в завязке.

–  Да я и не люблю это шампанское. С него только живот пучит.

–  Уф-ф-ф, - раздраженно выдохнула Светлана.

–  Я запросто могу лимонад попить. Или…

–  Кисель, - насмешливо вставила Светлана.

–  Ну что уж так, кисель? Могу эту… минералку. А вообще, ты права. Давай никуда не пойдем. Давай Кабировых к нам позовем.

–  Давай лучше спать.

–  Не спится что-то.
– Егор опять повернулся к ней, и Светлана почувствовала его руки на своей груди. С какой-то брезгливостью она сбросила их с себя и отвернулась.

–  Все. Спать.

Но уснуть она долго не могла. Слышала, как Егор повздыхал, покряхтел, поворочался на кровати и наконец-то уснул.

А Светлана не спала, почему-то вспомнилось…

–  Девонька, без мужа тебе никак нельзя. Кедровка-то наша сама знаешь. Бухают все по-черному. А когда бухают, тогда…, ну, ты сама понимаешь, чего бывает, когда бухают. На баб мужиков тянет.

Долбоебов-то хватает здесь. Их вообще-то везде хватает, но здесь в

Кедровке…

Владимир Маркелович Свеженец, лучший бригадир земснаряда участка

"Кедровый" и самоназначенный наставник Светланы Андреевны Касаткиной в выражениях перед мастерицей не стеснялся. Он с ней разговаривал так же, как со всеми. И вообще, матерные слова Свеженец считал такими же, как и все остальные. Здесь, на краю Земли, в богом забытом поселке матерились все поголовно. И дети матерились, да так витиевато, что иной раз было даже непонятно, о чем они разговаривают меж собой. На первых порах у Светы уши горели от услышанного.

Впрочем, она очень быстро привыкла к мату. Иной раз и сама бывало, загнет так…, что все работяги начинают понимать ее указание с полуслова. Или с полумата, правильней будет сказать.

–  Приставали уже, небось?

–  Приставали, - вздохнула Светлана.

Приставали, а как же… Многие. В клуб она перестала ходить именно из-за этого. Все парни в поселке, да и не только парни, но и женатые мужики, которые были не прочь изменить своим половинам (да и изменяли направо и налево с кем придется), предлагали ей свои услуги. Причем, прямо и без всяких там намеков и двусмысленностей.

Пытались лапать и тащить ее за руки в угол, что потемней. Таких желающих поразвлечься с молодой приезжей было, как правило, двое или вообще - несколько. Начиналась перепалка, которая обязательно перерастала в драку. Светлана под шумок убегала из клуба и запиралась на замок в своей служебной однокомнатной квартире без удобств. Под ее окнами всю ночь шумели. Матерились, дрались.

Там же неподалеку, на соседней лавочке сидел и бренчал на гитаре местный участковый лейтенант Кувшинов по прозвищу Кукиш. Не Кувшин, а почему-то Кукиш. Наверное, потому, что часто говаривал: "Свободы хотите? Чтобы что захотел, то и было? А вот вам! У нас советская власть, и я ее представитель!". И показывал кукиш.

Участковый Кувшинов на честь Светланы никогда не покушался; была у него зазноба - Валька Малинина, или как принято было здесь говорить - Малиниха, замужняя продавщица сельпо, муж которой был конченным алкашом. Это Вальке Кукиш посвящал свои серенады, неумело бренча на гитаре.

Эпизодически Кукиш переставал петь и кричал: "Эй! А ну, угомонитесь на хер! Расходились тут! Угомонитесь, кому сказал! Песню петь мешаете. А то я из табельного…". Утихали, но не на долго.

А еще был Стас Чекан - электрик из местного зверосовхоза (в совхозе норок разводили). Он буквально проходу Светлане не давал.

Подкарауливал ее. Утром у подъезда, вечером у подъезда, днем на участок приходил. Словно не работал сам. Глаза наглые, тупые. Нижняя губа красная, отвисшая. Она казалась Светлане слюнявой. Наверное, и была слюнявой. Бр-р-р! Светлану аж передернуло от воспоминания.

–  Приставали…

–  А ты, касатка, замуж выходи. Вот что, - предложил Свеженец. Он назвал Светлану касаткой, без намека на фамилию; касатка - было одним из немногих его ласковых слов.
– Муж тебя от приставаний этих и оградит. Ну, если сама конечно не захочешь того-этого…

–  Да за кого замуж-то? Разве что за вас, Владимир Маркелович.

–  Я женатый, - серьезно ответил Свеженец.
– Я тебя замуж взять не смогу. Да и старый я уже.

–  Ну, какой же вы старый! Я знаю, вам еще и сорока нет.

–  Нет. Я не могу, - категорично заявил Владимир Маркелович и покачал головой; Светлана чуть не прыснула со смеху.
– А ты Егора нашего чего не замечаешь?
– строго взглянул на нее.

–  Егора?.. Корчагина что ли?

–  А у нас, кажись, других Егоров нет. А че покраснела-то?