–  Забавно. К чему ты это?

–  Среди фениев был такой друид Оссиан, знатный бард. Как гласит легенда, однажды богиня увела его в страну Вечной Юности. Сколько он пробыл там, он не мог сказать, но захотелось вернуться ему домой.

Богиня сказала, что мир уже изменился, ему не стоит возвращаться, но

Оссиан не послушал. В общем, вернувшись, он стал старцем. Суть не в том, а в предсказании, что он оставил после себя, печальном предсказании. "Всякий восстанет на ближнего и предаст брат брата, всякий поднимет руку на друга, так что не будет меж ними ни клятвы, ни чести, ни духа. Музыка достанется простонародью и будет извращена. Любовь спутают с похотью. Скупость, негостеприимство и нужда завладеют людьми, померкнут их песни. Исчезнет тропа каждого, установится одна дорога для всех. Люди станут служить людям, а не

Богам. Явится много ужасных болезней. Зима зеленая, лето мрачное, осень без урожая, весна без цветов". Ничего не напоминает?

–  Допустим. К чему клонишь?

–  Подумай, пойди от противного. Если ты считаешь сложившееся историческим и непоправимым фактом, необходимостью, то как объяснишь, что раньше, жили иначе. Не лгали, не убивали за кусок, не кляли, не крали. И весна была похожа на весну, а человек на человека.

–  Легенды - сказки.

–  В это очень удобно верить и оправдывать себя. Но исторический факт говорит за себя - мы были другими и мир был другой. У нас спутались понятия, мы спутали норму с не нормой, ложь с правдой и мерим однотипными категориями каждого и каждое. Это не правильно. Мы разные и каждый в отдельности неплох, просто нас согнали как баранов на одну дорогу, дали один на всех флаг и лозунг, показали одно направление и словно шоры на глаза надели. Но ведь из каждого правила есть исключение.

–  А есть исключение правил…

–  Что мешает людям вернуться к истокам и вспомнить кто они?

–  Гипотетический вопрос. Не находишь?

Ярослава взяла подушечку, устроила на ней голову и вздохнула:

–  Может быть… может быть…

–  Поспи, моя очаровательная идеалистка, - улыбнулся Алекс, глядя на сонную девушку. Утомилась. Странно… А впрочем, что странного? Перелет, беременность, нервы.

Лешинский отвернулся к иллюминатору и допил, наконец, вино.

Расмус злился, не находя себе места. Избил охранника, в пух и прах разругался с родней и друзьями, но все равно не мог успокоиться. Ему нужно было вымести на ком-то свою злость более изощренным методом, унизить, растоптать и насладиться зрелищем попранного. Только так он мог бы вновь почувствовать себя состоятельным, важным. И он решил пойти дорогой Лешего, по странному стечению обстоятельств выбрав институт в котором некогда училась

Ярослава. Взгляд его привлекла высокая зеленоглазая студентка. Но зачем светиться самому, множить компромат? Хватит ему Хелен. Ведь благодаря этой продажной сучке он на крючке Лешего и не может воздать должное его дикой шлюшке, которая должна была принадлежать ему! Ну, ничего, ничего, баб на свете много.

–  Видишь эту?
– кивнул на нее своему подручному, Юрию Мехлесу.

–  Ну, - пытливо глянул тот в окно машины.

–  Окрути.

–  Зачем?

–  Затем, что я хочу чтобы она без ума вляпалась в тебя. И хочу это видеть. А потом привезешь ко мне, тихо привезешь.

–  Распишем на двоих?
– смекнул.

–  Распишем, - заверил.
– Для начала.

Мехлес ухмыльнулся:

–  Понял, шеф, - и вылез из машины.

–  Камеру включи!
– приказал Расмус.
– Вечером с докладом явишься!

–  Ой, не знаю, - хохотнул, игриво поведя плечами, и пошел вразвалочку да девушкой.

Теперь она точно знала, какой он - рай.

Нет, Ярослава, конечно представляла что будет шикарно, по всем правилам расцвета капитализма, но до такой степени, как случилось увидеть на яву, полет ее фантазии не простирался. Здесь все было продумано и устроено для максимально комфортного отдых. Домики - люкс, природа - сказка, обслуживание персонала - заоблачная мечта.

Казалось сама жизнь здесь легкая, волшебная, блестящая, как снег вокруг.

Дебют Ярославы на лыжах, больше был похож на выход космонавта в открытый космос. Алекс купил все необходимое в магазине, помог девушке облачиться в комбинезон, проверил крепления на ее лыжах и потащил к спуску. Идти на лыжах она еще могла, нелепо переставляя ноги и рискуя свалиться, но спуститься с горы… Было страшно.

–  Пошли.

–  Не-не-не, - отпрянула и проследила взглядом за удалым полетом других лыжников, что слетали вниз, как метеоры, что подпрыгивали и выделывали кульбиты на пригорках. У Ярославы сердце от их "номеров" замирало. Хотелось как другие, так же лихо уйти вниз, в бесконечность спуска, показать класс и ощутить полет, но девушка была уверена, что полетит она не так изящно как мастера и спустится вниз не стоя, а сидя.

–  Понятно, - засмеялся Алекс, глядя на нее. Страх и зависть во взглядах на лыжников, мчащихся вниз, многое ему сказали.
– Первый раз? Прекрасно, - схватил ее и силой поставил на лыжню, обнял и рванул вниз.

–  Нет!!… Аааа…

У Ярославы сердце остановилось, замерзло от страха на ходу. Полет на "харлее" по улицам с Гришей показался ерундой.

–  Первый спуск, как первая любовь, - сообщил Алекс девушке, с разворотом тормознув внизу.
– Понравилось?

Ярослава плечами пожала, глядя вверх - больше боялась, спуск-то плевым оказался. И на мужчину покосилась: