Лешинских. А получать вздорного, больного и бесперспективного наследника он не хотел. Даже своим отпрыском неважно законным или внебрачным, Алекс хотел гордиться. Он должен был быть минимум как отец, не хуже - это уже неприемлемо.

Сама судьба свела все к одному именно в Ярославе: порода, здоровье, интеллект, характер, внешние данные. Если учесть и данные

Алекса, ребенок обещал быть очень перспективным, живым, пробивным, смышленым, крепким здоровьем, симпатичным. Такого не зазорно будет выводить в свет, ставить рядом с собой. Если сын, а если девочка…

Впрочем, он решил подумать. Девочка конечно хуже мальчика, ему нужен наследник, а наследница - вздор. Единственное на что годна будет девочка - даст возможность породниться и слить капитал, с какой-нибудь не самой последней по знатности и финансовому положению фамилией в Европе. Но стоят ли те вложения, что пойдут на нее, отдачи в будущем? Он не был уверен и девочку не хотел, хотя особо против тоже не был. Но если она будет второй.

Леший провел Ярославу до холла, где ее с милейшей улыбкой на устах приняла медсестра и повела к специалисту, а Алекс сел в кресло и принялся листать журналы в ожидании аудиенции с врачом после осмотра девушки.

Суздалева поражалась: сервис, обстановка - нечета обычным поликлиникам - красота, чистота, тишина, улыбчивый и милый персонал.

Здесь даже пахло, чем -то приятным, а не лекарствами, как обычно в медицинских заведениях.

Девушка забрала у Ярославы шубку и открыла дверь в кабинет:

–  Проходите, Юрий Павлович ждет вас, - прощебетала, улыбаясь ей как родной и долгожданной.

Суздалева прошла в кабинет и шлепнулась на стул у стола молодого, симпатичного доктора. Тот тут же заулыбался, как его подчиненная - широко, лучезарно и тепло.

–  Рад вас видеть.

"А уж я-то как!" - прищурила на него глаз. Хорошая, наверное, у него зарплата, если так учтиво улыбается проявившейся в его кабинете пациентке. Которую видит первый раз!

–  С чем пожаловали?

–  Хочу сделать аборт!
– отрезала.

Улыбка мужчины малость поблекла, он начал крутить ручку, изучая сидящую перед ним девушку. Вообще- то в клинике занимались абортами, но в другом здании, и не Завадский, к кому была записана Суздалева.

Может, что-то регистраторша перепутала?

–  Вы раздевайтесь пока, проходите в соседнюю комнату. Анечка, помоги женщине, - крикнул сестру и, в кабинете появилась миловидная девушка.

–  Пойдемте, - заулыбалась Ярославе, приглашая за собой.

Юрий Павлович вышел, чтобы узнать причину путаницы и увидел

Лешинского. Все встало на свои места:

–  Приветствую вас, - почти поклонился Алексу. Тот кивнул и внимательно уставился на доктора:

–  Я нужен?

–  Вопрос: девушка нуждается в наблюдении или…

–  Первое, - встал, понимая уже, чем вызвана сумятица доктора.

–  Аборт исключен. Девушку мучает токсикоз и я хотел бы, чтобы вы максимально избавили Ярославу от него.

–  О! Понятно.

Что ж все объяснимо. Теперь желание пациентки сделать аборт стало вполне понятно.

–  Пожалуй, я пройду с вами, - заявил Алекс.

–  Пожалуйста. Вы отец ребенка?

–  Да. Планирую, что будущая мамочка будет наблюдаться у вас. Мы были у Шпейнгера. Он поставил шесть-семь недель.

–  Ну, что ж, сейчас посмотрим, - заулыбался Юрий Павлович.
– Прошу, - открыл дверь перед мужчиной.

Ярослава была уверена, что смотреть ее будут, как проводят осмотр гинекологи, но ничего подобного. Медсестра уложила ее на удобную кушетку, застелив ее простынею с веселым рисунком, под голову пациентке подушечку сунула, на палец прицепку надела и поставила приборчик на столик:

–  Давление, температура в норме, а вот пульс учащен, - сообщила

Ярославе ласково.
– Волнуетесь?

–  А что будет?
– глянула на нее девушка, действительно волновалась: что дальше будет? Уже сейчас аборт сделают?

–  Вас посмотрят. Видите монитор, - указала на дисплей на стене в ногах пациентки.
– Вы сможете увидеть ребеночка.

Только этого ей и не хватало! Но не уйти - Алекс появился, встал рядом, Завадский же сел и начал водить по животу прибором, а на экране появилось наслоение каких-то серых полос - что там можно разобрать? Но мужчины внимательно смотрели, а Ярослава просто пыталась хоть что-то понять в картинке.

–  Воот, - заулыбался Юрий Павлович.
– Отлично. Шесть-семь недель, говорите, Александр Адамович? Пожалуй, соглашусь.