Да, он был заботлив, терпелив, потакал всем ее капризам, будь то желание выпить стакан сока в три часа ночи, или желание посмотреть в зоопарке обезьянок в десять вечера. Но на том ее власть над ним заканчивалась и наступала его власть над ней, подавляющая настолько, что Ярослава чувствовала себя не человеком и даже не предметом - киселем каким-то.

Будущее казалось девушке темным, страшным. Она не знала, что устроит ей в нем Алекс, но понимала, что ребенок так или иначе свяжет их на долгие годы, а это было для нее сущим кошмаром. Но видно Леший того и хотел, и каждый вечер разглядывал растущий холмик над лоном, целовал его, оглаживая ладонью и, не скрывал, что в восторге от положения своей содержанки. Но при этом в их отношениях ничего особо не менялось.

Ему хотелось ее и он брал. Ему хотелось погулять с ней или поболтать, и он гулял, он болтал, при этом ему было плевать, расположена ли девушка к разговору или поцелуям.

Только в феврале, Ярослава смогла позвонить Свете и то из клиники, пока ждала приема. У Завадского была другая пациентка, а

Алекс был внизу, решал какие-то свои дела сидя в машине. Девушка не стала тратить время зря, попросила телефон, и как только медсестра отошла, набрала номер подруги.

–  Света! Послушай меня внимательно!
– не стала тратить время на приветствия.
– Сейчас же собирайся и уезжай. Плюнь на институт.

–  Ты сдурела, Суздалева?
– тихо спросила девушка.

–  Мне некогда объяснять, но если ты не уедешь, тебя ждет тоже, что случилось с Ларисой! Умоляю тебя, беги!

Она не видела, что за спиной стоит Алекс и внимательно слушает ее речь.

Он мог бы помешать, но не стал - ждал, когда Ярослава закончит свою миссию по спасению. После спокойно забрал у нее телефон и сел на край кресла, нависнув над ней:

–  Уйдет?
– улыбнулся в настороженную и замкнутую физиономию глупой.

Ярослава молчала, глядя на него исподлобья так, что можно было думать, ждет, что он ее минимум ударит.

Леший лишь головой покачал: ну, что за детство?

–  Знаешь, а твоей подружке ничего не угрожает. Не нужна она некому.

Ярослава побледнела - верить ему или нет? Если поверить - выходило, что именно она, перепугав Свету, подвигла ее на бега и, по сути, сломала жизнь, и тем стала на одну планку с Лешим. А если он лжет, значит спасла. Конечно, второй вариант нравился ей больше:

–  Я не верю тебе, - бросила Лешему.
– А еще точно знаю - тебе известно, где Марина. Ты можешь ей помочь.

Алекс головой качнул, сел в соседнее кресло:

–  Сколько мы знаем друг друга? А ты не перестаешь меня удивлять,

–  уставился в окно.
– У меня такое чувство, что твои подруги единственный свет в окошке. С чего ради? Что за глупейший максимализм? Что за тупое, животное упрямство? Ты не баран по гороскопу? Что пришло тебе в голову? Я создаю тебе все условия, балую, отношусь, как к близкому человеку. Все для тебя, все, а ты - верните к подругам! Может они тебя обеспечат, как обеспечиваю я?
– уставился на нее сердито. Ярослава вздохнула:

–  Так и знала, что ты не поймешь. Там, в Альпах ты был другой, настоящий, но мы вернулись в этот склеп из золота и все по-новой -

Алекса заменил Леший, которому плевать на все, кроме своего болота.

И квакает он, как заведено в нем, и прыгает, как принято, и общается лишь с теми, кто сидит на кочке.

–  А ты, значит, лебедь белая? Тебе небо подавай? Нет, милая моя, это я в небе, и это небо мое, а ты в болоте, и тянет тебя в него к своим недалеким квакушкам, в грязь и посредственность, - качнулся к ней, давя взглядом.

–  Не хочу спорить, и доказывать ничего не буду. Ты нарушил договор, поэтому я хочу уйти.

–  Я ничего не нарушал.

–  Ченч есть ченч.

–  Ах, вот как мы заговорили? Ты что-то спутала, милая. Мне не диктуют условия - я их диктую, - выдал жестко.
– А по условиям договор ты находишься здесь, со мной до октября! И не устраивай мне головную боль по пустякам!

–  Мои подруги не пустяк! Они люди, а люди не игрушки, ни мелочь для размена!

–  Именно!

Ярослава стихла на минуту, понимая, что сейчас разговор зайдет в тупик, опять, как уже случалось тысячу раз. Развела руками:

–  Я не хочу с тобой ссориться. Но ты не прав. Ты обещал, что с моими подругами ничего не случится…

–  Может мне взвод спецназа нанять, чтобы их охраняли от них самих и тех плебеев, что плавают вокруг?

–  Не юродствуй…

–  А ты не начинай сначала! Что вообще пришло тебе в голову? Что за мания? Не с той ноги встала, не то белье одела, ноготок обломала и на этой почве решила покуражиться? Я не собираюсь терпеть твои капризы, запомни это.

–  Это не каприз, а необходимость. Это мне надо, понимаешь?
– с надеждой уставилась на него. Алекс отошел, покрутился, соображая и, вздохнул, признаваясь: