– Начальник, - проникновенно сказал сидящий на стуле человечек.
– Я же, как на духу…

– Ну, и как ваша беседа движется?
– поинтересовался Нечаев, входя в кабинет и придвигая к себе стул. Сел и принялся внимательно разглядывать Теркина. Тот попробовал нагло перехватить его взгляд, но не выдержал, смутился, опустил глаза и заерзал на стуле.

– Брешет, товарищ полковник!
– сказал Примус.
– Мне с ним даже разговаривать не хочется.

Нечаев взял со стола скульптурку, некоторое время молча разглядывал ее.

– Знаете, что он придумал?
– пожаловался Евграфов.

– Знаю, - сказал Нечаев.
– Ехал в автобусе, увидел кем-то забытый сверточек, ну, не удержался, развернул, - он показал Теркину скульптурку.
– Для Бронислава Дмитриевича из всех видов искусств важнейшим является матерная частушка, поэтому он особо раздумывать не стал, а оттаранил находку в антикварный магазин, сдал ее и урвал свой законный кусок. Или второй вариант - в парке на скамейке нашел.

– В парке, товарищ полковник, в парке, - сказал Примус.

– Да так оно все и было!
– взмахнув руками, воскликнул Теркин.
– Мамой клянусь, гражданин начальник. В горсаду это было, рядом с кафе «Огонек». Дай, думаю, на скамеечке посижу, может, кто из знакомых пройдет. Сел на скамеечку, сижу, вижу, газетка лежит. Ну, я решил посмотреть, что там в мире происходит. Потянул я газетку, а там…

– А там мешок со звездюлинами лежит!
– перебил Примус.
– Вот-вот развяжется!

– Погоди, Коля, - мягко сказал Нечаев.
– Пусть человек выскажется. Мы-то знаем, что он врет, и знаем - почему он врет.

– Мне больше нечего сказать, - смиренно опустил голову Теркин.
– Валяйте, бейте, сажайте, если у вас такое право есть. Конечно, у Теркина две судимости, ему веры нет!

– А врет он, - сказал Нечаев, не обращая внимания на жулика, - потому что не хочет пожизненное получить. Раньше бы ему просто лоб зеленкой намазали, а теперь государство добренькое, придется Брониславу Дмитриевичу белым лебедем плавать, пока время не подойдет деревянный бушлат примерить!

– Это почему?
– острым глазом покосился задержанный.

– А чего ж тебе, убийство уважаемого человека с рук сойдет?
– удивился Нечаев.
– Нет, брат, отмерит тебе наш самый справедливый и гуманный суд на полную катушку.

– Он думает, что ему премию выпишут!
– ехидно сказал Примус.

– Какое убийство, мужики!
– видно было, что Теркин побледнел. Проняло его, значит.
– Какое убийство?

– Убийство уважаемого доктора Медника, - сказал Примус.
– Ты что, даже фамилии убиенного не знаешь? Ну, и убийцы пошли - мочат уважаемых граждан и фамилии не спрашивают! Нет, вы представляете, товарищ полковник?

– Какого доктора!
– заорал задержанный и даже со стула вскочил.
– Нашел я эту хрень, нашел! Не повесите вы на меня своего «глухаря»! Вам, ментам, лишь бы отчитаться, что дело раскрыто, а уж кто убивал, вам вообще дела нет!

– Вот эта штучка, - Примус подкинул на руке символ Сферических Мистерий, - была куплена за две с половиной тысячи рублей гражданином Медником Ильей Николаевичем в антикварном магазине на Пражской. Мы гражданина Медника нашли в квартире с ножиком в спине. А через три дня ты эту штучку сдал в тот же самый магазин. Продавец тебя опознает, будь спокоен, он данные с твоего паспорта в акт аккуратно переписал.

– Вот гнида!
– пробормотал задержанный.

– Ты про тысячу рублей?
– мгновенно сориентировался Примус.
– Правильной дорогой идешь, товарищ Теркин. Колись дальше!

– А нечего мне колоться, - пробурчал задержанный, подбираясь.
– Нашел я ее, нашел! Докажите, что не так!

– А что нам доказывать, - пожал плечами Нечаев.
– Вещичка из квартиры - вот она. И пальчики твои на хате остались. Наследил ты, Теркин!

– Врешь!
– Теркин сел на стул.
– Там моих пальчиков быть не может, я на хате не был.

– Так это подправить легко, - невозмутимо сказал Примус и пообещал: - Будут!

Иногда работнику розыска приходится блефовать. Никто бы, конечно, не стал подделывать вещественные доказательства и вносить отпечатки пальцев Теркина в обнаруженные на квартире. Но Теркин судил людей по своей мерке, сам бы он, доведись ему такая возможность, вероятнее всего, так бы и поступил, а потому он работникам уголовного розыска поверил. Поверил и сразу выпустил пар, съежился на стуле - маленький несчастный человечек, зажатый обстоятельствами.