Супруги бесцельно бродили по саду барона. Сирена то и дело касалась ярких цветов, наслаждаясь компанией Ригана.

– Я хочу кое-что сказать тебе, дорогой, – наконец произнесла она. – Это мой маленький сюрприз, который я приберегала для особого случая. Тебе совершенно необходимо поднять настроение, а единственный человек, который может это сделать, – Калеб… Он здесь, Риган! Он ждет нашего приезда уже две недели. Калеб должен был доставить в Англию груз и обещал дождаться нас. Ну что, обрадовала я тебя хоть чуть-чуть?

Риган усмехнулся.

– Конечно же, обрадовала, но я готовил такой же сюрприз для тебя. Фаррингтон написал мне, что Калеб задержится здесь, чтобы проверить вложения своего капитала. Я скрывал это от тебя до подходящего момента, – он заключил Сирену в объятия. – Я, кажется, догадываюсь, что ты замышляешь. На сцене появляется Калеб, покоряет Рэн – и все счастливы и довольны. Но, дорогая, возможно, у Кэла другие планы. Знаю, знаю, – проговорил он, когда Сирена попыталась возразить, – Кэл сделает все, о чем бы мы его ни попросили, но помни: ты держишь в руках две жизни. Ты заваришь кашу, а потом уйдешь в сторону, оставив все на милость Всевышнего. Я слишком хорошо помню твои слова, когда Рэн и Калеб виделись в последний раз. Ты сказала, что она – судьба Кэла. Я тоже так считаю, но он уже давно не мальчик. Он мужчина.

– А Рэн превратилась в молодую женщину. Прекрасную молодую женщину, которая может вскружить голову любому мужчине, – ответила Сирена. – Она – его судьба. Я чувствую это здесь, – сказала она, положив руку на сердце. – Иногда и Всевышнего нужно слегка подтолкнуть.

– Я согласен, – рассмеялся Риган.

– Тогда все решено. Мы сведем Рэн с Калебом и посмотрим, что из этого выйдет. А если ничего не получится, мы выдернем по соломинке, чтобы решить, кто из нас заколет Уэзерли, – Сирена довольно захихикала, как маленькая девчонка.

– Хочу тебе кое-что сказать, Сирена ван дер Рис: жизнь с тобой никогда не была скучной, – прошептал Риган, привлекая жену к себе.

Сирена засмеялась.

– Пойдемте, сэр, нам нужно все продумать. Рэн и Калеб должны быть вместе!

Зажав в крупных белых зубах сигару, Калеб ван дер Рис шел широким шагом по палубе ветхого корабля, который был приспособлен под заведение для азартных игр, и в голове у него роились мрачные мысли. Слава богу, что он никогда не давал согласия лорду Фаррингтону вскрыть корпус своей любимой «Рэны» и тем самым превратить ее в вечную рухлядь на пристани. Вид корабля в столь плачевном состоянии разбил бы ему сердце. А Сирена! Что сказала бы Сирена, обнаружив «Рэну» – корабль, названный «Морской Сиреной» в ее честь, – похожей на мусоровоз? В последний раз, когда Калеб находился на борту игорного судна, доходы от которого он делил с Фаррингтоном, дела здесь процветали. В каютах, устланных пушистыми коврами, отделанных полированным деревом и медью, выделялись яркими зелеными пятнами игральные столы. Джентльменам и членам клуба предоставлялись отдельные каюты, обитые парчой и атласом. Когда-то здесь располагалось самое популярное во всей Англии казино. А сейчас… сейчас такое!

Калеб неторопливо вынул из рта сигару загорелой рукой и устремил холодный, тяжелый взгляд на щеголеватого лорда Фаррингтона.

– Гуляй, мышка, пока киска спит… Это самый лучший ответ на то, почему наше заведение находится в таком упадке. Ответь, могут ли леди и джентльмены ступить на эту прогнившую баржу? Где деньги, которые я посылал тебе на содержание казино? Куда ты их истратил? Кто посещает эту берлогу беззакония, кроме бродяг и бандюг? Давай-ка заглянем в бухгалтерскую книгу. Или там зафиксированы только убытки и никаких доходов? Говори, Фаррингтон! Может, та самая киска откусила твой язык? Ага, – тихо проговорил Калеб, – значит, откусила.

Он опять прикусил сигару ослепительными зубами и продолжил:

– Даю тебе пять минут, Фаррингтонон, а потом сброшу за борт. После тебя даже кругов на воде не останется. Где бухгалтерская книга? – гневно рявкнул он.

Фаррингтон подскочил, чувствуя, что угрозы Калеба – это не пустые слова. У старика дрожали руки, когда он принялся нервно теребить манжеты своей тщательно отглаженной рубашки.

– Кэл, мальчик мой, – нерешительно начал Фаррингтон, – ты видишь перед собой человека, для которого настали трудные времена. С деньгами туго. Даже мелкопоместное дворянство очень аккуратно обращается со своими стерлингами… Ты абсолютно прав: доходы оставляют желать лучшего. Я в долгах как в шелках и никак не могу выкарабкаться. А если нашими клиентами стали простые люди, которые вынуждены зарабатывать себе на хлеб на пристани, то это просто знамение нашего времени…

– Хватит рассказывать мне сказки! – прорычал Калеб. – Не забывай: я слишком хорошо тебя знаю!

Видя, что суровый взгляд Калеба не смягчили его объяснения, Фаррингтон решил изменить тактику:

– Видишь ли, Кэл, после того, как ты покинул Англию, дела у меня пошли неважно. Ведь женщины приходили на ночные развлечения только ради тебя и твоего обаяния, – напрямик заявил он. – Мужчины приходили сюда из-за женщин и еще потому, что видели в тебе то, чего им самим не хватало. К несчастью, я оказался довольно жалкой приманкой для публики. Сначала я лгал, что ты уехал по делам и скоро вернешься, надеясь, что посетители не сразу сообразят, в чем дело. Это было глупейшей ошибкой с моей стороны. Мне следовало найти достойную замену тебе, но – увы!

Фаррингтон украдкой посмотрел на Калеба, который уже едва сдерживался, и поспешно продолжил, не отрывая глаз от мощных кулаков компаньона из страха, что они могут обрушиться на его бедную голову.

– Это ты во всем виноват, Калеб, ты бросил меня одного. Бессмысленно ждать многого от старого человека. Да, я всего лишь усталый старик. Я сделал все, что было в моих силах… У меня тут… есть несколько фунтов, припрятанных на черный день, и если ты сейчас нуждаешься, я мог бы поделиться… – тон его стал умоляющим, а взгляд заискивающим.