– Что с почками? Соли? Камни?

– Ты чего медик?

– Нет, но немного разбираюсь. Так чего с ним?

– Он в учебный полк водил грузовиков попал, а там роту казахов набрали. Одни казахи. Он кусок хлеба за обедом взял. Они на него насели, мол чего без спроса. Ну, он послал. Далеко послал. Грубо.

Ночью одеяло накинули и избили. Почки отбили напрочь. Пообещали убить, если кому скажет. Так он неделю кровью в туалете мочился, пока не пошел в санчасть. Теперь точно положат в госпиталь лечить.

– И много таких?

– Достаточно. И вены режут, и вешаются, и руки-ноги жгут или ломают. А самое популярное: чего-нибудь нажрутся, чтобы аппендицит или заворот кишок был. Я уже не говорю про "туристов".

– Про кого?

– Ну, те, что из полков бегут. Домой, к бабам, к друзьям, родственникам.

– Так ведь поймают – в дисбат отправят.

– Кому нужно отправлять всех в дисбат? Если солдат в "дисель" попал, то кто виноват? Командир. А, значит, и звездочки задержались и должности. И не только у него, но и у того, кто рангом повыше. Им это надо? Вот и стараются обратно привозить, а тут их уму разуму

"учат". А после такого "учения" они к нам попадают… если есть силы дойти. Одного мы на руках несли, еле откачали.

Всю дорогу мы разговаривали о гражданской и военной жизни, рассказывали, кто чем занимался там и занимается тут. Но, конечно, армейско-медицинские темы все время выходили на первый план. За такими, не очень радостными или обычными, разговорами мы приехали во

Владимир.

Как я и ожидал, это был красивый город с высокими белыми церквями и золотыми куполами, дыхнувший на нас вольной жизнью и свежестью.

Владимир отличался от Коврова всем. И размахом, и внешним, красивым видом и даже шириной дорог. Я ежеминутно останавливался, задирая голову и стараясь рассмотреть все, что было возможно за короткий маршрут, которым мы шли.

– Пошли, пошли, не экскурсию сюда приехали, – подтолкнул меня фельдшер.

Шли мы пешком. Задирая голову, я жалел, что нет с собой фотоаппарата и нельзя заснять все прелести города, сыгравшего не малую историческую роль на Руси.

– Чего тормозишь? – окрикивал меня все время ефрейтор.

– Красиво, – восхищенно задирал я голову.

– Нет времени, хватит пялиться. Положат – тогда насмотришься.

– А могут положить? – удивился я.

– Не я решаю, – тут же отгородился фельдшер.

Ворота госпиталя не представляли из себя что-то выдающееся.

Простые ворота, покрашенные в серый цвет, открылись только после того, как фельдшер протянул в окошечко в белой стене наши документы.

Фельдшер ориентировался в здании, и через несколько минут мы были распределены к соответствующим специалистам, которые должны были решать наше будущее.

– Тааак, – протянул окулист, глянув мельком на меня.
–

Конъюнктивит. Вирусный. Будешь приходить в санчасть и закапывать альбуцид ежедневно. Я напишу в карточке.

– Все? – спросил я, обескураженный тем, что меня не оставляют. Я даже не рискнул задать вопрос, что будет, если меня не отпустят из роты или как я буду приходить в санчасть, если будут выезды "в поле".

– А чего ты еще хочешь? Свободен. Следующий.

В Ковров нас возвращалось только трое вместе с сопровождающим

Рафи, остальных оставили в госпитале, включая больного энурезом. Мы прошли под свежевыкрашенными белой краской стенами большого храма и вышли к большому проходу в виде арки.

– Может, зайдем? – надеявшись, что экскурсия все-таки получится, спросил я у фельдшера.

– Нет. Если опоздаем на электричку, то следующая только через три часа.

– Так хорошо, – обрадовался я, – как раз посмотреть успеем.

– Нет, нет, – сразу запротестовал ефрейтор. – На обед можем опоздать. Мне еще в наряд сегодня заступать. Надо подготовиться.

В часть мы прибыли без проблем. Я тут же направился в медпункт, чтобы получить свою порцию альбуцида.

– Ну, что, солдат? Жив? – приветствовал меня начальник медслужбы.

– Чего сказали-то?

– Капать надо…

– Надо – накапаем. Тебе отоспаться бы надо. Давай я тебя на пару деньков положу в санчасть?

Предложение отоспаться было неожиданным и выглядело очень заманчиво, но я начал отнекиваться.

– Да у нас выход роты. Я и так не часто в поле бываю. Еще и ротный, наверное, ждет…