Она сдернула с головы наушники.

– Тяжкое бремя славы, – усмехнулась Ева.

– И не говори. Но я несу его с достоинством. Можно мне кофе?

Ева послушно подошла к автоповару. Ее собственный организм настоятельно требовал подзарядки. Кофе поможет ей взбодриться.

Надин действительно несла бремя славы с легкостью и изяществом. Мелированные, стильно подстриженные волосы, четкие черты лица, великолепный костюм – прямо под камеру. Но Ева знала: хотя у Надин было собственное шоу на телевидении, хотя рейтинги «Сейчас» плавали где-то в небесах, как голова наширявшегося наркомана, по сути она именно «чертов репортер». Как сама сказала.

– С кем ты говорила во время пресс-конференции?

– А ты как думаешь? – бросила в ответ Надин. Ева повернулась и протянула Надин кружку кофе.

– С твоими ассистентами, чтобы подобрали для тебя детали по делу девятилетней давности.

Надин отпила кофе.

– Надо же, соображаешь!

– Кое-какие детали того расследования просочились в прессу.

– Кое-какие, – кивнула Надин, и ее лицо помрачнело. – Кое-какие детали насчет того, как пытали убитых женщин. Думаю, на самом деле было еще кое-что. Было нечто куда более страшное, но это не просочилось.

– Было еще кое-что. Было нечто куда более страшное, – подтвердила Ева.

– Ты над этим работала.

– Ведущим был Фини. Я была его напарницей.

– Девять лет назад меня не было в Нью-Йорке. Я тогда с боем прорывалась наверх из жуткой дыры – филиала второстепенной телестанции в Южной Филадельфии. Но я помню это дело. Помню эти убийства. Я тогда сделала серию репортажей о них, и знала бы ты, чего мне стоило выбить права на эти репортажи! Но именно они – помимо всего прочего! – помогли мне вырваться из Южной Филадельфии.

– Мир тесен.

Надин кивнула и отхлебнула кофе.

– Но теперь на тебя работает целый отдел, подбирающий материалы, – продолжала Ева. – Ты же у нас теперь большая шишка. – Ева присела на краешек своего стола. – Мне нужно все, абсолютно все, что ты сможешь нарыть по этим убийствам. По всем убийствам. Здесь, в Европе, во Флориде и в Южной Америке.

– Что? Где? – ошеломленно заморгала Надин.

– Я тебе все объясню, не для протокола, но я хочу, чтобы ты пустила по следу всех своих помощников и задействовала твой собственный отточенный нюх. Надин, он уже взял вторую.

– О боже!

– Мы не можем ей помочь. У нас почти нет шансов ее спасти. Для этого надо его разыскать. Поэтому мне нужна информация. Все, что только можно. Вдруг мы успеем спасти еще одну, которую он сейчас выслеживает?

– Дай мне подумать. – Закрыв глаза, Надин откинулась на спинку стула. Отпила еще кофе. – Есть у меня пара умников. Я могу их подкупить и запугать, чтоб работали втихую и результаты держали ближе к жилетке. Конечно, я и сама поработаю, на меня ты всегда можешь рассчитывать. – Она снова выпрямилась. – Ты же знаешь, я это сделаю. Я считаю, что жизнь важнее репортажа. Не намного важнее, – с улыбкой уточнила Надин, – но все-таки. Я это сделаю, потому что мы друзья. Мы играем по-честному и уважаем друг друга. Ты мне ничего не должна.

– Знаю. Но и ты знаешь: я все равно с тобой расплачусь.

Надин вопросительно изогнула бровь.

– Поскольку я чертовски умна, спорить с тобой не буду. Эксклюзивное интервью с глазу на глаз?

– Только когда возьму его, не раньше.

– Договорились. Появление в эфире «Сейчас».

– Не зарывайся.

Надин засмеялась.

– Пусть это будет любой из членов команды по твоему выбору. С включениями твоего интервью – я упомянула, что оно должно быть обширным? – по ходу эфира. Интервью будет записано заранее.

Ева обдумала вариант.

– С этим я могу работать.

– Договорились. Чтобы нарыть детали, мне нужны детали. – Надин извлекла диктофон и склонила голову набок. – Согласна?

– Согласна.

Было что-то жуткое в наблюдении изнутри за работой полицейской лавочки. Любопытный опыт, подумал Рорк, но уж больно непривычный для человека с его… скажем так, пестрым прошлым.

Ему уже приходилось – и не раз! – работать с полицейскими. Не говоря уж о работе с его собственным полицейским. Ему приходилось принимать полицейских у себя дома. Они бывали у него и в гостях, и по работе. Но работать в опергруппе, в самом сердце полицейского управления, вкалывать целый день – это было совсем другое дело.

Он заметил, что они не сидят на месте: приходят и уходят. Врываются торопливым шагом, вновь ускользают, что-то говорят другу на отрывистом, казенном и в то же время красочном полицейском жаргоне.

В соседях у него оказались Макнаб, к которому Рорк питал большую привязанность, и смуглая, пышнотелая и черноглазая Каллендар. За работой они не сидели, предпочитали ходить или даже пританцовывать вокруг стола. Они перелопачивали горы данных в поисках одного ключевого бита информации. Прилежные пчелки в трудовом улье.