– Понял, – кивнул мент, громко хлопнул ладошами и потер их в предвкушении. – Я забираюсь на самый верх и…

– И находишь то, чего не искал, – сообщил Роман.

– А чего я не искал?

– Свой собственный труп.

– Э, так не пойдет, – возмутился мент. – Мы так не договаривались. Откуда он там взялся?

– Видишь ли, Кеша, в чем дело. Хоть это и называется древним монгольским мифом о Великой Пустоте, которая всегда с тобой и в тебе, но в реальности ты можешь увидеть эту Пустоту только в виде твоего собственного трупа, который соответственно тоже всегда с тобой.

Мент настороженно замер, потом непроизвольно дернул головой, заглядывая себе за плечо – не стоит ли там его труп.

– Фу-ты, – выдохнул он разочарованно, ничего не увидев. – Для чего тогда она нужна, эта Внутренняя Монголия? И монахи эти, из внутренних монгольских монастырей, чего они там высиживают?

– Каждый ловит свой кайф, – Роман оглядывал столик в поисках еще какой-нибудь, случайно оставшейся еды. Но с завтраком было покончено – лишь вазочка с кроваво-красным клубничным джемом притягивала взгляд. – Положим, для тебя кайф – это получить как можно больше информации за единицу времени, и желательно дешево, а еще лучше бесплатно, как от меня, к примеру. А для них кайф – в самом процессе получения этой информации.

– А откуда они ее получают в своих дебрях китайских? – мент тоже внимательно изучал вазочку с джемом.

– Космические эманации пеленгуют. Когда объем накопленной годами информации начинает зашкаливать и превышать предельно допустимую для отдельно взятого человеческого мозга норму – тогда эта информация снова возвращается в космос. Причем прихватывает с собой значительную часть того, что раньше было сознанием получателя этой информации. Это и называется Просветлением. Тогда тебе все становится до лампочки, не возникает никаких проблем, и все автобусы и факсы для тебя уже не существуют.

– А этот, просветлившийся, он что – трупом делается? – спросил мент, запуская чайную ложку в вазочку. – Своим собственным, который на самом верху?

– Можно и так сказать. Визуальной конфигурацией просветлившегося будет его бесчувственная телесная оболочка, то есть тот же труп, который помещают в специальные дома. Их, кстати, тоже называют Внутренними Монголиями… Хотя и это – не самая высшая степень просветления.

– А какая высшая?

– А высшая – это когда просветлившийся просветляется до такой степени, что становится прозрачным, а потом и вовсе исчезает с глаз долой. Полная пустота образуется на его месте. Гран катарсис, как говорили древни греки, Большое Прочищение.

К столику подошел хозяин.

– Что-нибудь еще желаете?

– Дэм, не суетись, – отмахнулся Ковров. – Мы у тебя тут посидим, потолкуем о делах, о’кей?

– Конечно, сколько пожелаете. Ваше присутствие, Иннокентий Сергеевич, – залог моего спокойствия.

– Дэм, – Ковров сделал строгое лицо, – я не люблю подхалимов. Моя язва их не выносит. Давай, принеси нам еще печенья с молоком и все, не мешай нам больше.

– Один момент, – толстяк заторопился выполнять заказ.

– Слушай, – продолжил Ковров, обращаясь к Роману. – Я тут недавно одну книжку на этот счет прочитал. «Теория множественности пустот» называлась. Я раньше думал, что пустота – она и есть пустота, ее и доказывать не надо, что она есть. А оказывается в Средние века на Западе целые конференции были по этой теме. Мол, есть ли пустота на свете или нет ее. Сомневаться во всем и все доказывать – это у них в Европе конек испокон веку. Это я уже в другой книжке читал, ты не думай, что я сам по себе такой умный. Там про то, как эти хитрожопые западники заражают своим гнилым мировоззрением Восток и высасывают из него всю его восточную мудрость.

На столе хозяйской рукой пополнились продовольственные запасы. Оба собеседника накинулись на печенье, словно и не завтракали перед этим.

– Слушай, родственник, а ты точно этого шлагбаума не знаешь?

– Я не вожу знакомств со шлагбаумами, – быстро ответил Роман.

– А я думал, знаешь. Так все складно излагаешь, как по писаному. Вот я тут недавно прочитал…

– Опять прочитал? – скрывая досаду, воскликнул Роман. – А ты не из книг что-нибудь знаешь? Своими мозгами до чего-нибудь дошел?

– Ну ты скажешь! – Ковров присвистнул. – Ты что, не знаешь, что такое социальный детерминизм?

– Я-то знаю. А вот ты знаешь ли?

– Знаю. Я читал. Недавно. Там, значит, так – человек не волен в своих желаниях, он тотально детер-минирован. Отсутствие свободы мышления и хотения. А чтиво я по крайней мере могу выбирать сам себе. Детерминизм на чтиво у нас уже отменили.

– Еще не ввели, – поправил его Роман.

– Уже, но не еще, – согласился мент. – Это верно, – он вдруг откинул в сторону руку и продекламировал: – О сколько нам открытий чудных сулит эпоха «от и до». От «уже» до «еще». Или наоборот – от «еще» до «уже»? Это ж потрясающее время! Мифологическая эпоха!

– Какая? – поразился Роман.

– Ну, мифическая, что ли? Твори, что душе угодно! Свобода творчества, свобода от тупой морали! – мент восторженно жестикулировал.

В кафе на них посматривали редкие клиенты.

– А, ну тогда мифотворческая, – определил Роман.

– Тебе видней. Ты ж писака, умный должен быть. Я с моим средним законченным не имею тесного знакомства с такими словами. А Чапай – мужик правильный. Что к монголам блиннолицым подался, так это не от хорошей жизни. Но ничего, придет время – вернем его сюда, в Россию. Ему ведь, посчитать если, больше ста сейчас? Жив, курилка. Романы вон пишет. И ведь что, падлы, делают, – посуровел мент. – Запросто вычеркивают народного героя из списков живых. Правильно там написано – скрывают от нас правду. Вот тебе манипулирование сознанием в действии – ломают реальность, как взбредется. Только ведь правда – она и в огне не горит, и в воде не тонет.