Сгорая от нетерпения в ожидании близкой развязки операции «Маньяк», Роман коротал эту неделю в проведении независимого расследования. Предмет расследования – братство Свидетелей Креста – давно занимал его мысли. Не зря же он выбрал его сюжетной основой для своего романа.

Два Свидетеля, за которыми он подглядывал, как будто соревновались друг с другом в нецензурной и хулиганской изощренности, малюемой ими на высоком сером бетонном заборе вокруг их убежища – большого трехэтажного особняка. Один орудовал пульверизатором с черным красителем, другой работал попеременно то кистью, окунаемой в ведерко с фиолетовой краской, то толстым грифелем, оставляющим на бетоне неровные серые полосы. И тот, и другой расписывали забор стандартным матерным ассортиментом современного тинейджера, угрозами в адрес братства и рисунками, какими школьники украшают стены подъездов и лифтов.

Видимо, не впервой им приходилось это делать – новые росписи накладывались поверх старых, полузатертых. Роман терялся в догадках относительно смысла этого художества.

Наконец, они ушли, воровато нырнув в дверной проем рядом с закрытыми наглухо воротами.

Роман вышел из укрытия и, оглядевшись, побрел вдоль забора, рассчитывая найти лазейку. Через сотню метров наткнулся на кусок толстого, трухлявого бревна высотой больше полуметра. Подпер им стену и влез на подставку.

Здание из коричневого кирпича высилось чуть вдали, за деревьями, возле него передвигались одиночные фигуры в синей одежде. Спустя пару минут Роман внезапно потерял опору под ногами и полетел на землю.

Он шлепнулся на спину и узрел причину падения. Это были трое молодых людей, одетых в братскую униформу. Они спокойно и невозмутимо глядели на него. Роман поднялся, стряхнул с себя землю, потер ушибленный копчик. Один из братьев-сектантов заговорил:

– Мы не сделаем тебе плохого, хотя ты враг и хочешь причинить нам зло. Но ты пойдешь с нами.

– Куда? – спросил Роман.

– К нашему отцу.

– А кто ваш отец?

– Ты враг. Мы не должны тебе отвечать. Пойдем.

– Ладно.

Конвоиры выстроились треугольником и повели пленного к воротам.

Роман не исключал мысли, что с «врагами» сектанты не церемонятся. Но за собственную жизнь опасаться ему не приходилось.

Его привели к главному входу в здание. С высокого крыльца спускался брат Кирилл, одетый во все белое.

– Отец, мы привели лазутчика, как ты велел, – сказал один из троих.

Вокруг собрались поглазеть на живого врага еще с десяток синих братьев и сестер. Все смотрели на него с плохо скрываемым отвращением.

– Он из тех, кто разрисовывает гадостями забор, – предположил кто-то. – Надо заставить его покрасить ограду.

Романа предположение возмутило.

– Это же ваши…

– Обыщите его, – брат Кирилл оборвал его громким ораторским голосом, недобро глядя на пленника. – А ты не болтай лишнего.

Пока двое синих ощупывали Романа, он успел заметить кое-что знакомое. На шее брата Кирилла, полускрытый воротником рубахи, красовался кожаный ремешок. Шахматные клетки с двух сторон обступали изображение фигуры с висящей поверху короной. Но фигура эта была не ладья, как у Бубликова, а всего-навсего пешка. Еще не сознавая, что он делает, Роман дотронулся до шеи, провел ладонью по горлу от уха до уха и вытянул руку вверх, склонив при этом голову набок. Знак петли и виселицы. Он проделал все это, пристально глядя на брата Кирилла.

Тот внезапно посерел лицом, словно увидел ядовитую змею, готовую к броску.

– Оставьте нас вдвоем, – приказал он пастве.

Братья и сестры молча и послушно разбрелись.

«Хорошо он их вымуштровал», – подумал Роман.

– Кто вы и что вам нужно? – хрипло спросил брат Кирилл.

Роман отметил его очевидную напуганность.

– Я один из нас, – ответил он. – Может быть, пройдем в дом?

– Да, конечно.

Жестом он пригласил Романа идти за ним. В доме им встретились еще несколько членов общины, всех их брат Кирилл хмуро отправлял на улицу.

Он привел Романа в комнату, похожую на гостиную. Здесь стояли мягкий диван, два кресла, низкий столик с пепельницей и пачкой сигарет, книжные шкафы. Деревянная обшивка стен придавала помещению фальшиво-благородный облик.

Роман уверенно занял одно из кресел, выбрав то, что стояло спинкой к окну. И сам подивился той легкости, с какой он играл эту роль. Закрыв дверь, брат Кирилл направился к окну и задернул плотные шторы, не пропускавшие света. На мгновенье они оказались в полутьме, но тут же вспыхнула настенная лампа. Роман понял, что его перехитрили – теперь свет падал прямо на него, оставляя другое кресло, куда сел брат Кирилл, в тени.

– Опасаетесь подопечных? – Роман совсем чуть-чуть приподнял брови.

– Нет, но они любопытны. А я этого не люблю.

– Однако они отлично выдрессированы.

– Любопытство – порок, который ничем не искоренишь. Только могилой.

Оба немного посмеялись над шуткой.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спросил брат Кирилл. – Курите?

– Нет, благодарю.

– Я держу сигареты только для гостей. Сам не курю – от пророка не должно вонять табаком, даже если это очень хороший табак.