За пару месяцев Миша заметно эволюционировал – сменив венчик сектанта на дубину патриотического гнева. В мыслях назвав его безмозглой кастрюлей, Роман утратил к зрелищу интерес и покинул место событий.

А ведь были на Руси свои Нострадамусы. Сейчас их и впрямь нет, Достоевский на спиритическом сеансе не соврал. Роман против такого положения вещей нисколько и не возражал, но Рита переживала обделенность отчизны пророками почти как личное несчастье. И отчего-то невзлюбила Достоевского за то давнее спиритическое послание, чего школьной учительнице совсем не полагалось по уставу, а полагалось напротив – классиков любить и уважать.

Чтобы хоть как-то реабилитировать Федора Михайловича в глазах Марго, Роман подарил ей пророка – а также читателям «Дирижабля», увеличивавшего тираж от раза к разу. Да не какого-то захудалого деревенского прорицателя – самого настоящего русского Нострадамуса, великого и непревзойденного в веках. Однако новоявленный пророк нисколько не нарушал хрупкого баланса, обозначенного Достоевским, поскольку жил в пятнадцатом веке (на полстолетия опередив своего французского коллегу). Но Роман счел, что его изобретение полностью удовлетворяет запросам любимой – ведь явление миру пророчеств монаха Ефросина он приурочил к двадцать первому веку, а это и значило, что Россия все же обзавелась свежим пророком.

Предсказания монаха Кирилло-Белозерского монастыря были записаны в той же форме, что у его младшего собрата по пророческому цеху, Нострадамуса, – в стихотворной. Только строфы его состоят не из четырех строк, а из шести, и смысл их не затемнен, закутанный в труднодоступные слова и образы, как у француза, а напротив – прозрачен и ясен, и лишь иногда облачен в одежды той или иной стилистической фигуры, доступной языку православного монаха пятнадцатого века. Но эта прозрачность объясняется важным обстоятельством. Вероятно, как и Нострадамус, Ефросин понимал, что его пророчества могут нанести вред не только той эпохе, в которой жил сам провидец, но и будущим векам. Поэтому написанную им Книгу пророчеств он спрятал от глаз людских. Очевидно, он предвидел, что ларец с Книгой будет найден лишь пять с лишним веков спустя – когда истомившиеся по мудрости столетий сердца будут алкать пришествия пророческой истины (Роман имел в виду Марго).

С Ефросином тайнописец был знаком с первого курса журфака, когда писал реферат по русской книжности пятнадцатого века. И теперь охотно подключил его к делу Русского Альтернативного Ренессанса. Ученый монах, переписчик книг, составитель сборников, личность самых разносторонних интересов – все это как нельзя более подходило для задуманного. К тому же биография Ефросина скудна сведениями. Но тем лучше для Ефросина – звезда его восходит на небосклон в колеснице загадки и тайны, ореолом окружающих судьбу монаха.

Примечательным было уже то, как Книга пророчеств открыла себе путь в мир. Эту тайнопись Роман разработал в деталях. Афанасий К., житель города Кириллова, решил как-то порадовать супругу, настреляв к обеду уток. Ранним утром он отправился на утиную охоту, на одно из озер, коими богат этот северный край. Взяв напрокат лодку, Афанасий поплыл к островку, торчащему ровно посередине озера. И быть бы супруге охотника при трофеях в тот день, да вышла незадача – ни единой птицы Афанасий не нашел, сколь ни пялил ясны очи в воду, в небеса и прибрежные камыши. Плюнув в сердцах, он хотел плыть обратно, как вдруг из-под ног у него с громким кряканьем выстрелила в воздух утка. И сей момент, едва успев взлететь, была сражена охотничьей пулей.

Афанасий возрадовался душой, но тут подоспела другая незадача: при падении попала добыча точно в обломок ветхого пустого ствола, торчащего из земли, высотой метра три. Забравшись на него и заглянув сверху, охотник увидел чудную картину: его утка лежала, распростав крылья над сундучком, окованным металлом. Когда дичь и ларец были извлечены из плена, Афанасий по-свойски разобрался с замком, совсем не заржавевшим, с помощью английской булавки. Но сокровищ не нашел. А поскольку человеком Афанасий был сознательным, то отнес находку в местный музей. Там-то и выяснили, что находка в ценности не уступает сундуку золота, а может, и превосходит. Из ларца была извлечена Книга. Рукописная, на пергаменте, совсем не поеденная жучками, в переплетных досках, обтянутых кожей. На первом листе обозначено имя автора и изготовителя Книги, что вообще-то для пятнадцатого века явление неслыханное. Запись выглядела так:

Удивительна эта запись, особенно в свете обстоятельств обнаружения Книги. Игла (булавка), яйцо, утка, дерево, остров – перечень выглядит так, будто взят Ефросином из русских народных сказок (сказка – ложь, да в ней намек). Но ведь монах предвидел и то, что ларец будет «крылами утки затворен» – поразительное ясновидение. Было в ларце и яйцо: на крышке древний мастер отчеканил изображение яйца, пронзенного насквозь длинной иглой.

Расшифровку этого Ефросинова послания Роман оставил на совести специалистов и читателей «Дирижабля». Сам же углубился в Книгу, полную откровений.