«Какие же вы все-таки смешные оба, — вновь ухмыльнулся шут. — Такие серьезные… и такие смешные! А теперь прекратите орать, пока наш общий череп не треснул, и просто посмотрите на стол».

Лекарь и лазутчик, не сговариваясь, бросили короткю судорожный взгляд туда, куда указывал шут.

Она была там.

Книга.

Та самая книга. Лежала, как и раньше, на своем месте. Словно с ней и вовсе ничего не происходило. Впрочем, с ней и правда ничего не происходило.

«А… что же ты выбросил?» — вновь в один голос спросили лекарь и лазутчик.

«Фаласско-марлецийский словарь», — ответил шут.

А под окнами уже вовсю звенели мечи.

Шарц осторожно выглянул в окно.

«Фалассцы и ледгундцы», — определил лазутчик.

Лазутчики двух стран сражались за обладание книгой, которую можно купить в любой книжной лавке.

— Отличное зрелище, — сам себе сказал Шарц, вновь осторожно выглядывая из окна. — Сейчас бы еще чашу подогретого вина для полного счастья, да только где ж его возьмешь посреди ночи?

Почти дюжина человек яростно размахивали мечами.

«Совсем осторожность потеряли», — отметил лазутчик.

«Сейчас городская стража прибежит», — согласно кивнул лекарь.

«Не до осторожности им, цель уж больно близко! — усмехнулся шут. — Прямо под ногами валяется!»

«Ничего. Как только кто-то из них разглядит…» — проворчал лекарь.

«Не дадут ему разглядеть, — усмехнулся лазутчик. — Да и не станет никто в такой ситуации разглядывать. Схватить и бежать!»

«А прочие — следом!» — подхватил шут.

«Вот-вот, — кивнул лазутчик. — Здорово придумано, балаганных дел мастер! Я-то собирался сам их резать, но так даже лучше!»

«Ничего, не маленькие, сами зарежутся! — хихикнул шут. — Помогать им еще!»

«Две противоположно направленные болезни уничтожают друг друга… — задумчиво промолвил лекарь. — Какая изящная идея! Над этим нужно подумать».

Замелькали факелы. Близилась городская стража.

— Всем бросить оружие! — услышал Шарц начало стандартной марлецийской формы ареста и осторожно задвинул ставень.

Добропорядочные граждане по ночам, как известно, спят. Причем за день они так наработались, что никакой грохот под окнами их не будит.

А что, разве был какой-то грохот? Нет, правда был? Да что вы такое говорите? А что случилось-то? Не может быть! Драка? Вот здесь, в этом саду? Какой ужас! Нет, правда не слышал.

Тем более что он, как ни крути, гном. А про тугоухих гномов, оглохших от грохота наковален, анекдоты уже рассказывают. Несмотря на то что гномы, в отличие от людей, никогда не глохнут от грохота кузнечного молота. Впрочем, анекдотам это безразлично, им ведь не как на самом деле нужно, а как смешнее.

Вот и причина спать и ничего-ничего не слышать.

Впрочем, одну вещь лучше все-таки уточнить. Шарц осторожно приотодвинул ставень, заглянул в щелочку. Так и есть. Словарь остался лежать в сугробе. Стража его не заметила, а лазутчики, естественно, промолчали. Им и вообще сейчас лучше помалкивать, выдавая свой поединок за обычную ссору. Мало ли чего южные морды с северными харями не поделили? Ну вот не понравились они друг другу! Бывает…

Так что до утра за словарь можно не беспокоиться. Вряд ли кто его там найдет.

Ранним-ранним утром, еще до свету, Шарц прокрался за выброшенным в снег словарем. Ну, вот не мог он оставить книгу в снегу валяться! Даже если это всего лишь словарь — не мог. Тем более что снег под утро начал таять. Одна талая капелька. Другая. Словно кто в окошко стучит. И ведь ясно, кто, — оттепель стучит, грозится: «Забирай, говорит, свой словарь из моего сугроба, пока не поздно! А то ведь размокнет».

По лестнице Шарц прокрался вполне для лазутчика достойно. Ни одна ступенька не скрипнула. А вот по раскисшей, чавкающей снеговой каше — увольте. Стар он, видать, для таких хитростей. Сноровку потерял. Впрочем, ледгундцы с фалассцами тоже снегом вчера скрипели почем зря, а ведь не в отставке.

Стараясь хлюпать потише, Шарц доплелся до заветного сугроба, нагнулся… словаря не было!

— Уходить вам надо, господин доктор!

Шарц вздрогнул. Застыл. И медленно-медленно повернулся. Хозяин гостиницы протягивал ему словарь.

«Как он подобрался, этот старик? Я его не заметил. Не услышал. Не почуял».

— Пока все тихо, а только… сами понимаете, — сказал хозяин гостиницы.

«Я-то понимаю, а вот ты когда и на кого работал, старый хрыч?» — ошарашенно подумал Шарц.

Протянул руку и взял совершенно сухой словарь.