— Узнавать то, что иные хотели бы скрыть, — и еще один поклон.

«Лазутчик? Якшев или наставника Ханса? Но… на кого он может работать теперь? Пришел предложить свои услуги? Вот уж не вовремя!»

Впрочем, сон уже слетел. Какой тут сон, когда такое происходит?

— Чего тебе? — настороженно спросила она.

Этот внезапно и невесть откуда возникший гном не вызывал у нее доверия. Особенно если учесть ее догадки. А уж эти его поклоны… Впрочем, может, это всего лишь воображение разыгралось? Мало ли кем он может быть, мало ли почему она его раньше не замечала? Внешность у него и в самом деле… отвернись — тут же из головы вылетит.

— С комендантом поговорить охота… — отвешивая очередной поклон, молвил подозрительный гном.

«С комендантом, видите ли! Вот и шел бы себе к коменданту…»

— Ну так поговори. Я-то тут при чем? — с неприязнью буркнула владыка.

«С комендантом! Вот все и разъяснилось!»

У нее мигом отлегло от сердца. Настороженность сменилась досадой. Всего-то! В последнее время гномы постарше завели себе дурную привычку — чуть что, жаловаться коменданту, причем любую мелочь возводить едва ли не в ранг вселенской трагедии. Особенно же им понравилось жаловаться друг на друга. Наступил один старейшина другому на бороду — все! Этим он хотел оскорбить ни больше ни меньше, как самого короля Джеральда и всю олбарийскую государственность. Да-да-да! Именно так все и было!

— Я был бы чрезвычайно благодарен, если бы вы, владыка, присутствовали при нашем разговоре.

И когда этому засранцу кланяться надоест?

— Зачем? — у владыки не было ни малейшего желания участвовать в очередном скандале.

— Когда гном хочет поговорить с человеком, да еще таким, как господин комендант, ему лучше иметь рядом такого посредника, как вы, владыка.

«Еще один склочник, сплетник и трус. Как же вы мне все надоели! Самомалейшие споры и ссоры из тех, что легко можно друг с другом выяснить, решать не иначе, как при помощи господина коменданта, и не иначе, как при посредничестве владыки! Так, и только так! Скандалисты проклятые! Если вы мне так надоели, представляю, как вы осточертели бедному Фицджеральду, он и без того гномов с трудом терпит!»

— А что у тебя к нему? — тяжело вздохнула владыка.

«Вот только пожалуйся сейчас на кого! В самом ведь деле убью!»

— Сведения, — промолвил гном.

«Ну так и есть. Сведения. О том, как сосед наступил ему на ногу, а потом еще и неучтиво извинился, что, несомненно, является не только страшным оскорблением его рода и всех гномов до единого, но также и представляет несомненную опасность для Олбарии».

— Так говоришь — сведения? — обреченно спросила она.

— Да, владыка.

— Важные?

— Крайне.

— А точнее?

— Бунт.

— Проклятие! — выдохнула владыка. — И кто там опять бунтует? У кого борода зачесалась? У кого глотка лишняя?!

— Перечислить поименно?

— А их много?

— Достаточно.

— Ну и зачем тебе комендант? Меня — мало? Или вы однажды достукаетесь, что Его Величество и впрямь поверит. И превратится наш остров из вполне приличного места, где и впрямь жить можно, в самую настоящую тюрьму. Может, хватит уже друг на друга наушничать и врать о несуществующих заговорах?

— Как и любой другой гном, я имею право на ваше посредничество, владыка, — осторожно напомнил проситель. — Право, закрепленное договором между гномами и людьми, между владыкой Якшем, Вами и Его Величеством, королем Джеральдом Олбарийским…

«Еще один законник! Фицджеральд точно когда-нибудь кого-нибудь из вас убьет. И меня заодно».

— Идем, — буркнула она, старательно глотая прочие просящиеся на язык слова, все до единого нецензурные.

А что ей оставалось?

Однако то, что она услышала, стоя рядом с Фицджеральдом… ох, как это нехорошо звучало. Уж очень правдоподобно.

— Подкоп? — быстро спросил тот. — Под водой? До самого берега? И дальше?!

Гном кивнул.

— Осталось совсем чуть-чуть?

— Да.

— Докажи! — потребовал Фицджеральд.

«Он что, и в самом деле поверил? — смятенно подумала владыка, а нехорошее предчувствие, посетившее ее вначале, едва она завидела этого невзрачного гнома, вернулось и вновь сжимало сердце. — Просмотрела! Не заметила! Да что же теперь будет-то?!»

— Я слушаю! — с нажимом произнес Фицджеральд.

— Информация имеет свою цену, — откликнулся гном, и владыка обмерла от ужаса.

Тем, кто жалуется и склочничает, нет нужды торговаться. Торговать собственными жалобами — до этого, хвала Господу, пока ни один гном не додумался! А тот, кто торгуется… должен иметь, что продать, если не хочет, чтоб ему бороду повыдергали. А это значит…

— Придурок! Ты представляешь, что будет?! — рявкнул Фицджеральд.

— Именно поэтому я и пришел. Чем скорей эти сведения будут оплачены, тем скорей они будут озвучены, чем скорей я их озвучу, тем больше шансов на то, что неприятностей все же удастся избежать, — и опять вежливый поклон, владыку аж затрясло от ненависти к этому ничтожеству.