Эдмонд с Лизбет поднялись по лестнице и удалились в свою комнату. Судя по перешептыванию и ласковому воркованию, они более не сердились друг на друга. Охваченная ревностью, Дебора прислушивалась. И ждала. Раздался звук поцелуя, и дверь в их комнату закрылась.

Она постаралась отвлечь свое живое воображение от мыслей о сестре и зяте, вернувшись к изложению причин, по которым она отказалась принять предложение карт-бланш от Тони….

Самоуважение.

Честь.

Независимость.

Всю жизнь она жила или с членами своей семьи, или с мужем… мужчиной, который был старше ее отца. И теперь она вдруг поняла, что ей нравится бунтарский дух, проснувшийся в ней, который и заставил ее уехать из Айлэма. Она не желала, чтобы баронесса Алодия и прочие матроны устроили ее брак с викарием Эймсом. Но что она хотела получить взамен?

Самоуважение. Дебора дважды подчеркнула это слово, потому что ее до сих пор мучило чувство вины за легкомысленное поведение в Дерби – хотя она ничуть не сожалела о мимолетном романе. Но больше этого не повторится. Нет, нет и еще раз нет. Ей страстно захотелось снова стать прежней, респектабельной Деборой, которая не играла с огнем.

И еще, решила она, ей нужна любовь. Любовь. Она всмотрелась в написанное слово. Больше никаких браков по расчету. Ей нужна страсть. Ей нужен смех и чувство удовлетворения. Ей нужно все, что она изведала в объятиях Тони…

Замужество!

Она не станет ничьей любовницей. С уверенностью, источник которой оставался непонятным ей самой, Дебора вдруг решила, что если она беременна, то ни за что не обратится к нему. Если только он не предложит ей честь, самоуважение и – в первую очередь! – любовь.

Она сложила листок и сунула его вместе с визитной карточкой в ридикюль.

Дебора чувствовала себя увереннее. Она приняла решение. Она сможет жить с осознанием того, что у нее был роман на стороне.

Но при этом она надеялась, что о нем никто не узнает. Это будет ее тайна, и, если понадобится, она унесет ее с собой в могилу.

Но, свернувшись калачиком под холодными простынями, Дебора молилась о том, чтобы не оказаться беременной.

Тони прибыл в свой дом в Лондоне перед самым рассветом. Несколько часов он спал, а потом вызвал своего делового поверенного Аллендэйла с просьбой явиться немедленно.

– Милорд, я полагал, что вы в Алдер-Хаусе, – вместо приветствия обратился к нему Аллендэйл. Это был невысокий, опрятный мужчина с лысиной на макушке и все подмечающими глазами бухгалтера.

– Мне пришлось отложить поездку, – ответил Тони. – Присаживайтесь.

– Лорд Лонгест будет счастлив узнать о вашем возвращении. Он согласился с условиями брачного контракта, и в церкви уже оглашены ваши имена как вступающих в брак.

Тони с великолепным пренебрежением отмахнулся от полученных сведений, пробормотав что-то невразумительное. И сразу перешел к делу, которое занимало его более всего.

– Как найти человека, если у меня нет его адреса?

– Вы знаете этого человека лично? – задал вопрос секретарь, расположившись напротив Тони в кресле у стола.

– Да, хотя я не представляю, где она может находиться в данный момент. Я имею в виду, что знаю, что она в Лондоне. Или, во всяком случае, подозреваю это.

Аллендэйл удивленно приподнял брови, услышав местоимение «она». Тони, не дрогнув, встретил его взгляд. Аллендэйл смущенно откашлялся и предложил:

– Мы можем нанять человека, который займется поисками и обладает необходимой для этого сноровкой. Я уверен, что на Боу-стрит [3] такой человек легко отыщется.

– Я хочу, чтобы этот человек умел держать язык за зубами.

– Я уверен, что и это вполне можно устроить.

Тони улыбнулся. Как и говорила Марми, деньги способны творить чудеса. А у него их было много. Так почему не использовать хотя бы часть на поиски того, что ему действительно нужно, – на поиски Деборы?

– Я хочу встретиться с этим частным сыщиком уже сегодня, – заявил он Аллендэйлу. – Я хочу, чтобы нужную мне особу нашли, и как можно быстрее. Для меня это очень важно.

– Будет исполнено, милорд, – ответил секретарь и вышел из комнаты.

Несколько мгновений Тони сидел и размышлял. Ему не следовало отпускать ее от себя. Но он исправит сделанную ошибку. Он найдет Деб и сумеет убедить ее в том, что у нее один-единственный выход – принадлежать ему безраздельно.

К концу первой недели пребывания в доме сестры Дебора уже сомневалась в правильности своего решения остаться.

Лизбет только и делала, что спала. Она вставала, чтобы покормить малышку или сменить пеленки, но, выполнив то, о чем ее просили, немедленно возвращалась в кровать. А бодрствуя, без конца предавалась воспоминаниям о том, как хорошо они жили, пока муж не лишился места.