– Я не ожидал увидеть вас снова так скоро, сэр. Вы пересмотрели свое решение?

– Как я уже сказал отцу Эйндреасу, – от этого имени у него сделалось кисло во рту, он представил, как этот негодяй бьет Сесиль, – я выполню ваше приказание в отношении любых лиц, но только не тех, кого вы назвали.

– Значит, вы остаетесь преданным сыну вашего отца? – Данмар подбирал слова осторожно, стараясь задеть его как можно больнее и тем самым добиться желаемого результата…

– Я не пойду против Иана Гилликриста и Сэлека Лотаринга, – мрачно сказал Тавис.

– Тогда почему вы пришли сюда? – вопрос был задан как бы невзначай, хотя пальцы Данмара впились в графин с вином, упрямство Тависа начало его раздражать.

Тавис взял стакан вина, хотя не собирался пить. Он выпил слишком много виски с Доннчадом, а сейчас ему нужна была ясная голова.

– Я хотел бы знать, не ваш ли это план отправить Иана во Францию?

– А если мой?

– Ваш? – снова спросил Тавис сквозь стиснутые зубы.

Его натиск был так силен, что Данмар почувствовал легкую дрожь сродни страху.

– Да. Ну и что дальше? Что вы сделаете?

– Может быть, ничего, – признался Тавис, – но что это вам даст? – Он не позволит Данмару убить Иана. На многое он смотрел сквозь пальцы и предпочитал не вмешиваться, но сейчас был не тот случай.

Его вялая реакция придавала Данмару уверенности. Возможно, Тависа привело простое любопытство и, может быть, удастся обернуть все во благо.

– А если я скажу вам? – спрашивая, Данмар поднял брови. – Вы хотите, чтобы я доверял вам, но сами мне не доверяете.

– Я не давал вам повода не доверять мне, – резко сказал Тавис. – Мы преследуем одну и ту же цель, хотя, возможно, стремимся достичь ее разными путями. Я так же, как и вы, обязательно добьюсь того, что Мари де Гиз будет править Шотландией.

– Очень хорошо, – Данмар, казалось, готов был согласиться с тем, что слышал. – Гилликрист в действительности никогда не отправится во Францию. Как только он увидит наши оборонительные сооружения, причем в количестве, превышающем то, какое следует видеть англичанину, и познакомится с предлагаемым маршрутом, он вернется в Англию.

– Он никогда этого не сделает, – решительно заявил Тавис.

– Уверяю вас, он вернется, – Данмар встретил его взгляд с удовлетворенной улыбкой.

Тавис почувствовал, как по его телу побежали мурашки. Такому не встанешь поперек дороги. – Как вы добьетесь этого?

– Неважно. Достаточно, что я могу это сделать. Теперь, Тавис Гилликрист, скажите, вы выдадите мои планы?

Почти против своего желания Тавис покачал головой. Да поможет ему Бог! Он не мог не молить Бога о том, чтобы Данмар смог побудить Иана вернуться в Англию. Ведь это та страна, которой он должен быть предан. Поскольку Данмар не замышлял убийства, Тавис решил не вмешиваться. Какое, действительно, имел значение для Иана тот факт, что он никогда больше не вернется в Шотландию! Да и вряд ли он останется в живых, если будет известно, что он сообщил шотландские военные тайны регенту Англии.

Данмар улыбнулся, получив его молчаливый ответ. Он с удовольствием заметил виноватое выражение лица Тависа. Держа язык за зубами, Тавис будет замешан в заговоре, как будто у него была своя роль в этом деле. Он не будет препятствовать осуществлению плана. И как только дело будет сделано, он окажется по уши вовлеченным в него.

Темные глаза Энн гневно блеснули.

– Этот человек глупец! – Однако за ее гневом скрывался страх. Не один разумный человек пал жертвой глупцов. Она не могла поверить этому отвратительному доносу, который принес ей стоявший перед ней молодой человек. Всего несколько мгновений тому назад она с легким сердцем готовилась к встрече мужа. Теперь она сомневалась в его благополучном возвращении. А если он вообще не вернется?

– Миледи, прошу вас, не расстраивайтесь. – Молодой человек благородного вида был раздираем противоречивыми чувствами: восхищением, которое он испытал при виде зрелой красоты этой женщины, и необходимостью говорить заученные фразы типа той, которую только что произнес. Он приехал в поместье Линделов утром, заявив, что ему срочно надо повидать леди Линдел, и был тотчас же препровожден к ней. Быстро прочитав послание, она разгневалась.

– Я не расстраиваюсь, – спокойно ответила Энн на его мольбу. Она не просто расстроилась, она была вне себя от гнева и ужаса. – Я должна подумать, – сказала она с отчаянием, обращаясь как к молодому человеку, так и к самой себе. – Я должна подумать.

Это были как раз те слова, которых он ждал.

– Миледи, всем известно, что эти обвинения – ложь. Но ради благополучия короля милорд Сомерсет должен предпринять расследование.

Энн ухватилась за первую фразу.

– Вы считаете, мой муж не виновен? Он изобразил на лице крайнее удивление.

– Да, миледи. Любой, кому небезразлична справедливость, скажем вам это. Но я также понимаю, в каком положении находится Сомерсет. До тех пор пока не будет доказана невиновность вашего мужа, он не может освободить его из-под стражи.