Возможно, этот молодой человек, принесший такую плохую весть, сможет как-то помочь ей?

– Как вас зовут, сэр? Признаюсь, я не могу вспомнить ничего, что было написано на этом пергаменте, кроме этой ужасной лжи. – Она отдернула руку от свитка, как будто он был ядовитой змеей.

– Крейтон, миледи. Руфус Крейтон.

– Сэр Руфус… – начала она. Он протестующе поднял руку.

– Нет, миледи. Просто сквайр, истинный друг, если позволите.

– Тогда, друг Руфус, может быть, мы с вами найдем способ доказать невиновность моего мужа.

Деньги, которые ждали его по завершении задания, не стоили той боли, которую он увидел в глазах этой женщины. Но ему слышался звон золотых, когда он ответил:

– Да, миледи, я полагаю, мы можем это сделать. На поиски возможных путей спасения Джеффри ушел целый вечер. Молодой человек поужинал вместе с хозяйкой дома и попробовал ее вина, предлагая при этом свои варианты и отвергая ее. Близилась ночь, а у него все не получалось направить ее рассуждения в нужном ему направлении. Ну что же, если она сама не пришла к этой мысли, это будет его мысль.

– Кто мог это подстроить? – в тысячный раз спрашивала Энн.

И каждый раз Руфус спокойным голосом отвечал ей:

– Я не знаю. Но я служу его светлости Сомерсету и попросил его разрешения довести этот список обвинений до вашего сведения. Мне бы хотелось, чтобы жена сэра Джеффри узнала печальные новости от сочувствующего ей человека, а не от кого-либо другого.

– И я благодарна вам за это. Это действительно так. Но я не знаю, что мы можем придумать, чтобы опровергнуть эти гнусные обвинения. Если бы я знала, что послужило поводом для этой лжи, возможно, мне было бы легче найти решение.

– Миледи, для зла не нужен повод. Но рискуя причинить вам еще большую боль, скажу, что это стало возможным из-за любви сэра Джеффри к вам.

– Его любви ко мне? Нет.

Руфус бросил на нее серьезный взгляд.

– Прочтите еще раз обвинения, которые выдвигаются против вашего мужа. – Он наблюдал, как она склонила голову, углубившись в чтение тщательно выписанных на пергаменте слов. В поднятых на него глазах все еще читалось недоумение.

– Преданность враждебной крови, – перефразировал он тихо. – Всем известно, что сэр Джеффри в первую очередь предан вам. Многие придворные дамы могут подтвердить это. А вы – шотландских кровей. Связь со страной, враждебной власти короля Эдварда. Ваш сын, приемный сын сэра Джеффри, принадлежит к шотландской знати. Какие секреты он может передавать Аррану от сэра Джеффри?

Лицо Энн стало не просто бледным, а бескровным.

– Никаких. Клянусь перед Господом Богом.

– Не клянитесь мне, миледи. Не нужно. И Сомерсету не нужны ваши клятвы. Ему нужны доказательства.

– Какие доказательства я могу предъявить, чтобы опровергнуть этот наговор, эти беспочвенные обвинения? Никто не сможет их доказать, – закончила она с отчаянием, – все это – ложь!

– Все это станет ясным… но когда? – Руфус печально покачал головой. – Сэр Джеффри месяцами будет томиться в Тауэре, пока Сомерсет не убедится в его невиновности.

– Но с ним хорошо обращаются. Разве вы этого не сказали?

– Да, пока. Но даже если это так, у него разрывается сердце от страха за вас. Сэр Джеффри посещает двор короля Эдварда, когда его туда приводят, но никогда по своему желанию. Он страдает оттого, что разлучен с вами.

– Моя любовь с ним всегда, – с печалью в голосе отозвалась Энн.

– И он знает об этом, – заверил ее Руфус, – но он также не может не знать, что именно она всему причиной, из-за нее он оказался в таком сложном положении.

– Но что я могу сделать?

Она подняла на Руфуса глаза, полные слез. Он по-доброму улыбнулся.

– Миледи, есть только один способ вернуть Сомерсету душевный покой. – Он помедлил. – Ваш сын вернулся бы в Англию, чтобы ответить на обвинения, выдвинутые против его отца? Только он может подтвердить, что ваш муж не ведет двойную игру. Только он может объяснить свое поведение и сказать, почему он отвернулся от англичан, чтобы занять свое место среди шотландской знати.

Глядя на молодого человека, так искренне желающего ей помочь, Энн почувствовала, как у нее оборвалось сердце. Вряд ли он вернется, чтобы выручить их из беды.

Ночью накануне отъезда Иана и Амальрика в Дамбартон Сесиль опять неотступно мучили сны. И так же, как и раньше, она не могла вспомнить ни малейших подробностей. Она только знала, что ей снился Иан. Сесиль лежала в рассветном полумраке, глядя широко раскрытыми глазами в пространство, и пыталась хоть что-нибудь вспомнить, но не могла.

Лежащий рядом с ней Иан заворочался и притянул ее поближе к себе, как будто чувствуя сквозь сон, что она думает о нем. Сесиль улыбнулась, ощутив силу и твердость обнимавших ее рук. Она бы ни за что не променяла их близость ни на какие любовные сонеты и изысканные чувства. Иан заботился о ее комфорте и благополучии, как о своем собственном. По тому, как она часто ловила на себе его взгляд, где бы они ни находились – наедине друг с другом в своей комнате или внизу с гостями, – она знала, что он постоянно думает о ней.