– Я сравнивала их с тобой, – сказала она просто. – Ни один мужчина никогда не возбуждал меня и на десятую долю. Поэтому я решила, что это нереально. И потом, со временем я все больше начинала чувствовать грусть, холод и пустоту. Мужчины этого не любят, обычно это их отпугивает. Несчастные! В том не было их вины.

– О Боже, Эл, – хрипло проговорил Саймон. – Но пять лет… – Он был в смятении.

– Позже у меня отпала охота даже пытаться. Вплоть до настоящего времени. Я хочу этого сейчас, Саймон. – Когда он попробовал выдвинуться, Эллен в отчаянии дернула его назад. – Не надо, – сказала она. – Прошу тебя. Мне кажется, что я умру, если ты остановишься.

Его руки до боли сдавили ей плечи.

– Но тебе было только шестнадцать, когда я ушел!

– Ты считаешь меня недотепой? – обиделась Эллен. – Ты прав! Я круглая дура! Но как будто у меня был какой-то выбор! Просто так уж получилось!

– Эл…

– Ты ни в чем не виноват, Саймон! Я не взываю к твоей жалости. Я не прошу от тебя любви. Мне тридцать два года, и я лучше знаю, что мне надо. Так дай мне, пожалуйста, то единственное, что я хочу!

Он успокоил ее поцелуем в подбородок.

– Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Поэтому не волнуйся. Хорошо?

– Хорошо. – Эллен содрогнулась, когда он двинулся глубже. Саймон прижался своим горячим лицом к ее шее.

– Расслабься, – умолял он.

– Ты тоже. – Она стиснула его, вся вибрирующая мелкой дрожью.

Он вращал большим пальцем вокруг ее чувствительного узелка, помогая себе скользить глубже внутрь медленными, осторожными движениями.

– Эл? – позвал он задыхающимся голосом. Она придвинулась теснее и поцеловала его лицо.

– Все хорошо. Мне это нравится. Я замечательно себя чувствую.

Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя замечательно. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя превосходно. Эллен засмеялась.

– Ты слишком многого от себя требуешь.

– Обхвати меня ногами, – приказал Саймон.

Она сомкнула ноги вокруг него и впилась пальцами в его сильные мускулистые плечи. Судя по тому, как все распирало внутри, он внедрился в нее уже до предела. Ощущения были намного сильнее, чем в ее мечтах и фантазиях.

Эллен впитывала его непостижимую мощь и животворную силу. Он преобразовывал все, к чему прикасался. До его возвращения она была наподобие восковой куклы. Сейчас ее чувства ожили, заставляя ее изнывать от желания, открывая ей что-то новое, неизведанное, погружая ее в море эмоций. Она принимала его тело в свое собственное, млея и беспомощно двигаясь вокруг него в этой страстной капитуляции.

Тепло в груди распространилось вширь и вглубь, сжигая на своем пути все преграды и унося ее в сладкое забвение.

Саймон подавил свой оргазм, чтобы это не мешало ему следить за ней. Он не хотел пропустить момент, когда эта прекрасная женщина будет биться в конвульсиях вокруг него.

Эластичные ножны туго сжимали его, словно выдаивая своим мощным биением, втягивая его еще глубже. В это мгновение он хотел привязать ее к себе любым возможным способом. Душой. Телом. Золотым кольцом или еще какой-то вещью. Чем угодно. Всем.

Он хотел закрепить свои права на всю эту красоту.

Его тело казалось таким огромным и тяжелым наверху ее хрупкого женского тела. Он тыкался носом ей в лицо, вкушая ее слезы.

– С тобой все в порядке? – неуверенно спросил он. – Может, я сделал тебе больно?

Эллен сжала вокруг него руки и ноги.

– Позволь мне плакать, если мне этого безумно хочется.

– Гм… хорошо, – покорно сказал Саймон. – У тебя так обычно бывает?

– Что бывает? – резко спросила она.

– Слезы перед оргазмом. Дай мне знать, чтобы я мог себя сдержать.

– Я не знаю, – оправдывалась Эллен. – Может быть. Не могу сказать. – Она шмыгнула носом и утерлась тыльной стороной кисти. – Ты слишком щепетильный, Саймон.

– Я не щепетильный! – запротестовал он и, протянув руку, щелкнул переключателем возле кровати. Красноватый свет падал на них обоих. – Я хочу проникнуть глубже внутрь тебя. Ничего?

Она кивнула и прошептала:

– Это изумительно.

– Я хочу больше, – сказал Саймон. – Ты сможешь выдержать, Эл?

Ее глаза светились такой любовью и нежностью, что он почувствовал укол страха.

– Я смогу выдержать все, что бы ты ни сделал.

Саймон двинулся вглубь жестче, чем собирался.