Ночью Матильда почти на сомкнула глаз. Она металась по горячим простыням, уставясь на усыпанный звездами прямоугольник неба в щели закрытого ставней окна. При первых проблесках зари, когда свет начал понемногу теснить ночную мглу, она поднялась с постели и села у окна, глядя на опутанную туманом долину. Холодный рассвет медленно полз по лесам, подбираясь все ближе к подножию гор. За ее спиной на низенькой кровати спала Маргарет.

Матильда сидела в комнате вдвоем с Элен и пришивала кайму к маленькой простыне для стоявшей у стены пустующей пока колыбели. Вдруг на лестнице послышались шаги, и перед ее глазами вновь предстал старый священник, запыхавшийся от быстрой ходьбы. Он и сам был сильно взволнован, но когда увидел ее лицо с темными кругами под глазами, то испытал новый прилив сострадания.

– Что вы хотели, отец? – Она приветливо улыбнулась ему.

Его морщинистые старческие руки беспокойно сжимались и разжимались.

– Я говорил вам, миледи, прошлым вечером, что буду молиться о просветлении? Я много часов, преклонив колени, молился Господу и святому Николаю, нашему покровителю. – Его лицо исказила болезненная гримаса, когда он вспомнил о распухших ревматических коленях, которые не защитила даже набитая соломой подушка. – Затем я лег спать и видел сон. Думаю, что он был ниспослан мне в ответ на мою молитву. – Он перекрестился, а вслед за ним и Матильда с Элен, переглянувшись, осенили себя крестным знамением.

– Сон подсказал вам причину, почему вода в реке позеленела? – спросила Матильда дрогнувшим голосом.

– Да, мне кажется, мадам, это так. Во сне ко мне явился старец, который объявил, что Господь недоволен. – Он судорожно глотнул и умолк.

Матильда поднялась, забыв о шитье, которое упало с ее колен на пол. Глаза ее были широко раскрыты, а рука непроизвольно потянулась к животу. Ей внезапно стало нехорошо.

– Но почему, – прошептала она, – почему Господь наш недоволен?

– Это связано с поступками сэра Уильяма, миледи, – понизил голос священник и опасливо оглянулся. – Но это относится к тому, что он сделал здесь. Он оставил у себя часть средств, предназначавшихся для нашей церкви. Они должны были пойти на церковные нужды и благотворительные цели. Но сэр Уильям не передал нам деньги.

Матильда молча смотрела на него, вникая в смысл его слов.

– Вы хотите сказать, что сэр Уильям присвоил собственность церкви?

Старик с извиняющимся видом пожал плечами. Матильда, едва сдерживала истерический смех.

– И это настолько тяжелый проступок, чтобы из-за него вода в горной реке поменяла цвет? – Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. Она не знала, плакать ей нужно или смеяться, но через мгновение уже взяла себя в руки и обернулась. – Вы рассказывали сэру Уильяму о своем сне? – тихо спросила она.

Он энергично затряс головой.

– В таком случае, и я пока помолчу и постараюсь узнать, действительно ли он задержал причитающуюся церкви сумму и сделал ли он это намеренно. Мне кажется, здесь какая-то ошибка. Он никогда бы не покусился на то, что принадлежит церкви.

Как только он ушел, Матильда дала волю одновременно и смеху, и слезам. Наконец, вытерев слезы, она с тоской пожалела:

– Как плохо, что архидиакон уехал, Элен. Он бы знал, что делать. – Она вздохнула. – Он бы нашел объяснение сну отца Гуго и тому, что произошло с рекой. – Она без сил опустилась в кресло и взяла шитье, которое Элен подняла с пола.

– Миледи, в Аберхондду и в Хее народ поговаривает, что река позеленела по другой причине, – осторожно заговорила Элен. – Говорят, это все из-за того, что король совершил тяжкий грех. Он сделал дочь Уолтера Клиффордского – Розамунду своей любовницей, и снова отказался от королевы Элеонор.

Элен пристально посмотрела на Матильду и лукаво прищурилась.

– Думаю, воды в реке Ллинфи сменят цвет скорее из-за грехов короля, чем его подданных, даже и очень могучих, а как по-вашему?

– Может быть и так. – Матильда подошла к узкому окну и стала смотреть на долину. Ветер полосами нес с гор мелкий дождь, и она ощущала теплый и душистый запах земли, поднимавшийся из ее маленького садика. – Дай Бог, чтобы оказалась правдой история отца Гуго или твоя, мне все равно. Лишь бы этот знак не касался меня. А может быть, права Маргарет и все дело в водорослях?

– Миледи, Хью говорит, что запах там очень неприятный, – постаралась поддержать хозяйку Элен. – Он сказал еще, что виновата засуха. Вот вам и объяснение, все очень просто. А сегодня прошел дождь, так что мы скоро узнаем, сходит зелень или нет. И ваши цветы оживут после дождика.

– Розамунда Клиффорд? – прошептала Сара. – Как вы считаете, она ее предок?

– Наследственная память? Передана на генетическом уровне? – предположил задумчиво Беннет, отвлекаясь от Джо. – Мне попадались интересные работы на эту тему. Я лично не верю в это, но надо будет выяснить, какую роль играет в этой истории Розамунда. Мне следует разбудить Джо. – Он взглянул на часы. – Она заметно устала. В том мире за это короткое время прошло полгода.

– Подождите, Карл. Давайте узнаем о ребенке. Ей бы хотелось, чтобы вы о нем спросили, я уверена, это нужно, – Сара умолкла на полуслове, когда дверь внезапно распахнулась.

В комнату заглянул Ник. В первую минуту никто не проронил ни слова. Заметив сидевшую на диване Джо, Ник вошел и прикрыл за собой дверь.

– Джо! Слава Богу, я вовремя!

Карл Беннет встал и от волнения машинально снял очки.

– Сюда нельзя. Пожалуйста, уходите. Кто вы такой? – Он шагнул навстречу Нику.