(Одновременно — другому: последнему, к<оторо>му я нравилась — пишу это в те же дни (июньские — четыре года спустя))

…Главное, чего не забудьте:

я в Вас не влюблена, я по Вас и без Вас не томлюсь, мое «скучаю» значит: рада была бы здесь с Вами ходить и беседовать. И еще — привыкла.

У меня к Вам — братское чувство, одной семьи. Ни малейшей ревности — женись Вы завтра, я за Вас была бы счастлива, а за себя — спокойна, что никогда уже не смогу Вам сделать никакого зла.

Мне в жизни нужна не влюбленность, а понимание и помощь.

Будь я совершенно свободна, я бы Вам сказала то же самое, я бы никогда не соединила своей судьбы с Вами — и ни с кем уже.

Поэтому — умоляю: забудьте обо мне как о женщине — во мне ее так мало.

Если мне тогда хотелось к Вам прислониться — то с той же нежностью как к каштану — при чем тут пол? И не сделала я этого только потому что Вы не каштан.

(NB! После этого сразу и навсегда перестал писать и «любить».)

Я могу раскрыть руки — только от безмерности души моей, от невозможности встретить ровню — или хотя бы ровесника всех моих возрастов, соотечественника всех моих климатов, включая в это объятье и всех молодых женщин, которых Вы будете любить.

И Вас — любя!

Не: Вас — любя!

Получить меня легче чем понять.

Мур — 21-го июля 1935 г.

— Он любит свою жену — точно она из сахара. Или из стекла.

(В ответ на мои стихи:

Небо — синей знамени,

Сосны — пучки пламени…)

— Синее знамя? Синих знамен нет. Только у кан'aков.

Пучки пламени? Но ведь сосны — зеленые. Я так не вижу, и никто не видит. У Вас белая горячка: синее знамя, красные сосны, зеленый змей, белый слон.

Как? Вы не любите красивой природы? Вы — сумасшедшая! Ведь все любят пальмы, синее море, горностай, белых шпицев.

Для кого Вы пишете? Для одной себя, Вы одна только можете понять, п. ч. Вы сама это написали!

…От столького — увяла

Душа — роско-шест-ва.

Поэту нужно — мало,

Его легко сыта

Душа

Мур: — Поэт — кто поет.

(Тому же — до письма о каштане)

…Нынче приезжал овощник — красавец, и жена его — красотка, и ребенок — красавец. И я подумала о Вас, пожелала Вам — такой жены, говорящей: — Moi, je ne d'ecide rien. C’est mon mari qui d'ecide, moi — je suis. [234] И такого ребенка, еще ничего не говорящего.

П. ч. это дает мир, а не дружба со мною.

Я этого мира — никому не дала.

Будь я даже на все 20 л. моложе, я бы Вам этого мира никогда не дала, и не по строптивости, а по невозможности — в полной чистоте сердца — сказать первому встречному — с радостью, и даже с гордостью: Moi — je le suis.

(Мое suis — есмь!)

П. ч. над каждой любимой головой я видела — высшее: хотя бы голову — облака, и за это высшее всегда — внутри себя — отдавала все земные головы, свою включая.

Со мной — счастья — нет.

Маршрут в Lavandou. [235]

Спуститься до римского колодца и — мимо куч сухого тростника — тропинка виноградником — глубиной тростников. — Мост. — По тропинке мимо домика — полем до проволоки — направо.

(Конец ужасной прах'oвой записной книжки.)

(Костяк блок-нота)

Мать — это обнимать, понимать, унимать, поднимать.

— Очень старый листок, карандашный, Берлин 1922 г. лето —

…Думаю о расставании. Что во мне расстается — и с чем? Мной владело — и без ведома, во всяком случае без участия того, что владело. Здесь потеря равна освобождению, но освобождаешься ли по воле от того, что завладело тобою помимовольно.

Можно выходить только из-под чьей-нб. воли. Там где воли чужой (ведома!) не было, там и освобождения нет.

Луч. Но у него одна дорога. Да, и эта дорога сейчас как раз моя, и не могу я ради свободы свернуть направо или налево.