— Это — Англичанка, это — саламандра, это — просто такие уши. Это — дверь, это (с негодованием) — просто такие рисунки. Это всё — посуда: бокалы, вилки и ложки, тарелки и котлеты. А это — дядя сидит в кресле.

— А почему ты ей платье не раскрасил?

— Так. Платье само по себе какое-то красочное, красивое.

(Мёдон, 23-го ноября 1931 г., 6 л. 9 мес. 3 недели)

(Рисунок в тонкой зеленой горизонт<альной> тетради — Dessin.)

лето 1934 г., Elancourt

…Comme toutes ces choses, terribles d’en bas, sont inoffensives, voire — dr^oles — vues un peu d’en haut (par la fen^etre d’un wagon!). [211]

За границей еще не создана поэма тоски. Никто. Только я. (Тоски = силы (синоним), и тоски-силы (тоскующей силы).)

…И между другими хатами —

Одна — как ведьма лохматая

(С папиросной коробки «Gitanes» — Celtiques не было — идя с Муром к Фр-там, за гвоздями.)

…Что нужно кусту от меня,

Чего бы уж не было — вдосталь…

…А может быть — вспомни любовь! —

Мы только хотим — что имеем?

И каждое дай есть — не мне

Дай, меня — дай…

(не надо)

И каждое не дано —

…Мое лицо — с лицом земли

Не угодила — гадинам

(25-го сент<ября> 1934 г., почти день рождения)

…По мановенью — моему

Ходи | и двигайся

Дыши |

Люби и гневайся

Мне родинка твоя —

Дороже родины

(Так. Никому. Никому бы и не сказала — п. ч.: 1) унизительно 2) ненавижу родинки (не у детей), — что-то самое плотское. Но так могла бы Федра — Ипполиту — но для нее (понятия) родины — не было. А в общем — хорошо. Формула.)

— J’ai un panaris `a l’abdomen! [212]

(Myp — своей учительнице, Окт<ябрь> 1934 г.)

L’amant de Lady Chatterton. [213]

Первое впечатление: с конца.

Книга кончается неожиданно и неприятно-счастливо. Она или он должны были бы умереть от разрыва сердца. (Лучше — один, п. ч. оба — тоже счастье.) Тогда всё было бы оправдано и возвеличено до Эмпирей.

Очень хороша первая и вторая встреча L<ady> Ch<atterley> и Лесничего, все первые две трети книги.

Сцена с цветами (повсюду) сентиментальна и безвкусна. (Особенно смехотворно перечисление и местоназначение цветов: туда — незабудки, сюда — крокус, и т. д.) Уж если цветы — то лучше La Faute de L’Abb'e Mouret [214] — с целым садом: целым — сада.

Но, вообще, пошлость ассоциации.

Хороша — она, плох (неудачен) — он: демоничен и байроничен, слишком духовен для такой физики, какой-то принципиальный любовный Геракл.

Вроде пропагандиста.

Все ощущения книги — верны, а большинство рассуждений героя — излишни.

Такое ощущать она должна была бы от совсем простого — любого — хотя бы гондольера Джиованни. От бессловесного.

Лесничий (бывший — коновалом, бывший — офицером) — пересложнен.

Нехороша его словесная грубость: называть вещи своими именами, да еще все — и всеми. Я бы предпочла его словесно-почтительным, или вовсе бессловесным.

Гениален в книге Лоренс, а не герой. Герой — глуп. (Значит — и Лоренс глуп.)

Настоящие любовники не занимаются настроениями углекопов.

Невероятен (по грубости) отец во встрече с Меллорсом. Непристоен до неправдоподобия.