Другие белые говорили о том, что у них и мысли нет меняться. Один белый мужчина яростно обвинил другого в высокомерии. Эми выступила фасилитатором в этом конфликте. Она указала на то, что обвинитель испытывает грусть в той же мере, что и ярость, и попросила, чтобы он дал ей проявиться. Тот, обратившись ко второму мужчине, сказал, что не может этого сделать, потому что его слишком сильно возмущает несправедливость. Почему, удивлялся он, другие белые никак не могут понять, о чем идет речь?

Двое мужчин продолжали спорить при посредничестве Эми, и через четверть часа между ними начало возникать взаимопонимание. Как выяснилось, тот из них, который ратовал за сохранение существующего положения, никогда прежде не размышлял о расизме.

Группа белых продолжала прорабатывать свои конфликты. Среди присутствовавших черных многим никогда раньше не доводилось видеть, как белые работают над своим расизмом. Точно так же большинство белых не бывали прежде свидетелями того, как черные работают над собой. Мало кто вообще, независимо от его расовой принадлежности, мог до этого поверить в то, что большая группа может вступить в процесс работы над расовыми проблемами и уцелеть, а тем более научиться чему-то.

В последнее утро конференции присутствовавшие пребывали в великолепном настроении. Они с энтузиазмом аплодировали, когда ораторы — черные, латиноамериканцы, японцы, гомосексуалисты, лесбиянки — выступали один за другим, с гордостью рассказывая о себе. Группа смогла понять ценность различий. Все это было похоже на большой праздник. Незабываемый уик-энд.

Когда четыре дня спустя в Лос-Анджелесе вспыхнули беспорядки, Окленд, бывший прежде одним из самых неспокойных мест в Соединенных Штатах, оказался одним из немногих городов, где сохранялось спокойствие. Погромы перекинулись на соседний Сан-Франциско и другие близлежащие города. Окленд продолжал хранить спокойствие. В течение первых двадцати пяти дней после семинара там не произошло ни одного убийства.

Репортер «Сан-Франциско хроникл» высказал уверенность в том, что именно семинар явился причиной такого спокойствия. Лично для меня самым важным достижением этого невероятного процесса стала надежда — эти поразительные ораторы и лидеры показали, что поликультурная группа способна войти в самую глубь процесса. Они продемонстрировали свою способность обнаружить в себе достаточно сильную любовь для созидания сообщества.

Каждая группа является лучшим экспертом по разрешению собственных конфликтов. Евроцентричный стиль работы с конфликтами акцентирует процедуры, компромиссы и принятие решений и плохо различает эмоциональный фон межличностного конфликта и взаимоотношений. Африканские культуры в большей степени ориентированы на взаимоотношения. В обращении с конфликтами каждый народ нуждается в собственной психологии.

К примеру, как показывает Сесил Уильямс в своей книге «Негде укрыться»*, двенадцатишаговая программа анонимных алкоголиков оказалась не способна помочь многим черным клиентам. Ассоциация анонимных алкоголиков утверждает, что эти двенадцать шагов являются единственным способом освободиться от наркотической зависимости. Уильямс указывает, что такая установка фактически внушает черным: «В нашей системе нет никаких изъянов; если она вам не помогает, значит, с вами что-то не ладно».

Далее он утверждает, что подход ААА противоречит афро-американским ценностям. Двенадцатишаговая программа ориентируется на индивидуальность, вступая в диссонанс с теми людьми, чья идентичность все еще тесно связана с принадлежностью семейному клану. Более того, все варианты этой программы с гордостью подчеркивают свою анонимность. Но ведь черные и без того всю жизнь страдают оттого, что их не желают видеть и слышать. Для них, констатирует Уильямс, анонимность это еще один способ оставаться безличными и отрезанными друг от друга. Черные нуждаются в сообществе, которое позволяет им выражать гнев, ярость, боль и разочарование из-за неудач.

«Любое сообщество, считающее целительство своей целью, — продолжает Уильямс, — должно превратиться в стену плача или в комнату криков».

Для исцеления нас самих и наших общин требуется целительский зал, общинный центр, стена плача. Западный мир особенно сильно нуждается в таких поликультурных форумах, где чувства могут быть выражены явно, где люди могут плакать и гневаться, где все мы можем служить друг другу каналами самовыражения. Когда одна личность меняется благодаря глубоко прочувствованному переживанию, в выигрыше остаются все. Если же люди не переживают исцеление совместно, то тормозится и индивидуальный процесс.

Для того чтобы мы могли сосуществовать друг с другом, нам необходимо заново творить этот мир. У большинства людей, страдающих от наркотической зависимости, нет мира, куда они могли бы вернуться после того, как избавятся от нее. Та или иная зависимость есть у многих из нас; мы держимся за нечто-то вредное, потому что оно помогает нам уцелеть в нашей жизни, например, за ранг. Мы можем внутренне проработать проблему ранга, но куда нам деваться, когда мы освобождаемся от этой зависимости?

Наша мейнстримовская общественная система пытается утаить от себя беспокойство и боль. Она подавляет выводы, которые могла бы почерпнуть, обратившись к истории и к проблеме расизма. Демократический мир страдает зависимостью от спокойствия и гармонии; представители мейнстрима пользуются своими привилегиями и рангом для того, чтобы избегать конфликтов. Хотя средство информации и предоставляют трибуну индивидуальным ораторам, представляющим конфликтующие интересы, система в целом старается не допускать, чтобы крупные группы собирались вместе для прорабатывания проблем.

Мейнстриму недостает туземной мудрости, способной его исцелить. Не призывая на помощь наших афроамериканских, латиноамериканских, японских, китайских, корейских, тибетских и европейских старейшин, страдаем мы все. Нам отчаянно необходима мудрость индейцев, африканцев, мусульман, евреев, буддистов и христиан. Если мы нацелены на целостность, мы должны обратиться ко всем аспектам своего многообразия, включая и беспорядки, с которыми сопряжено многообразие.

Точно так же, как личность, только что избавившаяся от пристрастия к наркотикам, нуждается в свободном от зависимости сообществе, сообщество, сумевшее освободиться от расизма, нуждается в таком мире, который четко распознает социальную несправедливость. В настоящее время такого мира нет.