– Один из людей Дантона, по имени Доусон, был застрелен этой ночью. Дантон решил, что к этому приложил руку Макрей, вот он и собрал своих людей, и они отправились к нему в усадьбу, чтобы разобраться. Я видел, как они выехали из города примерно пять минут назад, и решил, что раз вы представляете тут закон, ну и все такое, вам следует об этом знать.

– Ты был прав. – Сэм ободряюще похлопал его по плечу. – А теперь убирайся отсюда и держи язык за зубами. Никому больше не повторяй то, что нам только что сказал.

Тревис уже был на ногах.

– Пошли!

Спустя несколько минут они покинули город и на полном скаку направили своих лошадей в сторону плантации Макрея. Ни один из них не решался заговорить.

Тревис размышлял о своем сыне. Только это занимало его ум и сердце. Его сын! У него есть сын. Он проклинал Китти за то, что она его не дождалась, впрочем, это уже не важно. Пусть забирает свое богатство, роскошный дом и землю своего отца. А он получит своего сына. Он заберет его с собой в Луизиану, в родной болотный край, где так тихо, мирно и красиво. Война и мучительные воспоминания, связанные с ней, со временем отойдут в прошлое. Он обретет счастье вместе со своим мальчиком.

Ночную тишину нарушал только громкий стук копыт. «Быстрее, – подгонял Тревис свою лошадь, и Сэм последовал его примеру. – Быстрее, черт побери, быстрее!»

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем до них донеслись звуки ружейных выстрелов и они поняли, что почти добрались до места.

– Ты собираешься заехать туда? – заорал Сэм, перекрывая шум пальбы. – Нам тотчас снесут головы.

Тревис ничего не ответил. Только когда они достигли ворот особняка, он осадил свою лошадь и, спешившись, произнес:

– Остальную часть пути придется пройти пешком. Стреляют отдельными очередями. Похоже, сражение подошло к концу. Немногие еще продолжают сопротивляться.

Они устремились вперед по подъездной аллее. Сэм споткнулся обо что-то и, опустив глаза, увидел мертвое тело. В нескольких шагах от него лежал еще один умирающий. Он не остановился, чтобы помочь ему, так как понимал, что должен неотступно следовать за Тревисом.

– Ну, теперь держись! – заорал Тревис, увидев стоявшего в лунном свете Джерома Дантона. Наведя на него дуло револьвера, он выступил вперед. – Еще одно движение, Дантон, и я выпущу тебе кишки!

Джером выронил из рук ружье и, прихрамывая, выступил вперед.

– Ладно, – произнес он. – Теперь уже все позади. Я получил то, за чем явился.

– Передайте своим людям, чтобы они бросили на землю оружие, – распорядился Сэм.

Джером повиновался, и его люди один за другим стали появляться из-за деревьев, кустов, словно из ниоткуда.

– Они убили моего друга, Фрэнка Доусона, – произнес Джером спокойным, покорным тоном. – Я приехал сюда, чтобы покончить с этой сварой раз и навсегда, и добился своего. Большинство сторонников Макрея убиты. Мы застали их врасплох.

– Вы все арестованы, – холодно произнес Тревис. – Где Макрей?

– Я должен сообщить вам кое-что, уполномоченный. – В голосе Джерома впервые послышался гнев. – Мне удалось узнать от Китти, что задумал Макрей. Он убил Доусона и перетащил тело к дому вдовы Гласс. Он хотел снова напасть на нее и избить ее сыновей, рассчитывая на то, что она испугается, продаст свой участок и переедет в город, где ей ничто не будет угрожать. Он обладает правом наложить арест на ее собственность, но ему не хотелось, чтобы люди говорили, будто он вышвырнул несчастную вдову с ее земли. Ему нужно было, чтобы со стороны все выглядело пристойно. Потому-то он и надеялся, что вся вина падет на меня и моих людей.

– Где он? – повторил Тревис невозмутимо. – И где его жена и ребенок?

– Макрей за домом. Я ранил его. Если он уже не умер, то скоро умрет. Никто не знает, где мальчик, Китти в полной истерике. Она тоже не может найти ребенка.

Тревис поспешил туда, куда указал Дантон. Сэм встревоженно наблюдал за другом, жалея, что не может пойти вместе с ним, однако понимая, что должен остаться здесь и стеречь Дантона и его людей.

Когда Тревис обогнул огромный особняк, глазам его предстала мрачная картина. Слуга-негр держал фонарь над телом Кори Макрея, Китти стояла рядом с ним на коленях, всхлипывая. Очень трогательно, с горечью подумал Тревис и осторожно подкрался к ним, надеясь подслушать, о чем они говорили.

Он подошел слишком поздно и не слышал последние слова умирающего Кори.

– Китти… – шептал он, глядя в ее встревоженное лицо. – Знай, по-своему я всегда любил тебя. Я оставил все… все, что у меня было… тебе.

– Кори, пожалуйста, скажи, что ты сделал с моим малышом, – взмолилась она, стоя рядом с ним на коленях и прижав руки к груди. Даже сейчас, когда он умирал, она не испытывала к нему ничего, кроме презрения, но и это чувство отступало перед мучительной болью – она не знала, куда он приказал отнести маленького Джона. – Умоляю тебя, Кори, скажи, где мой сын!