– Не может вырваться за целых девять месяцев? – съязвил он, подойдя к шнуру звонка и изо всех сил дернув за него. – Моя дорогая, будьте благоразумны! Ни одному солдату нет необходимости оставаться на службе спустя девять месяцев после того, как война подошла к концу. Если бы он хотел вернуться к вам, он бы уже был здесь. Пришло время взглянуть правде в глаза. Люди уже начинают ухмыляться вам вслед. Даже слуги шепчутся между собой, что вы, наверное, не в себе. Это становится смешным, Китти. Очнитесь, дорогая моя, и поймите: Тревис Колтрейн не вернется. Вам нужно беспокоиться о ребенке, ребенке, которого придется растить без отца. У вас еще осталась земля, но нет приличного жилья. Скоро вам нужно будет уплатить налог на собственность. Как вы собираетесь его внести?

Она смотрела на него, приоткрыв рот, совершенно ошеломленная. Тут появилась Дульси. Кори указал ей на ребенка, щелкнув пальцами, молодая негритянка поспешно приняла маленького Джона из неподвижных рук Китти и удалилась так же быстро, как и вошла.

– Итак, Китти, вы подумали обо всем этом? – вздохнул Кори, чувствуя все большее раздражение. – Как можно быть такой эгоистичной? Ведь речь сейчас идет не только о вас, но и о беспомощном младенце. Он ничего не может сделать со своей матерью, которая слишком упряма и не хочет взглянуть правде в глаза. Неужели вы готовы убить его, лишь бы настоять на своем?

– Убить? – отозвалась она, охваченная ужасом.

– Вот именно, убить. Неужели вы полагаете, что он выживет там, в лачуге на болотах? У вас совсем нет молока, и если вы уедете отсюда, вряд ли я смогу отправить вместе с вами и кормилицу. Здесь, на плантации, есть много других детей, которые нуждаются в ней. Чем вы собираетесь его кормить?

Китти осторожно дотронулась рукой до груди:

– У меня было молоко. Я сама видела. Может быть, если я попробую кормить его сейчас, оно появится… – Она говорила словно в забытьи.

Одним внезапным движением Кори заключил ее в объятия и силой привлек к груди.

– Вам никуда не нужно уезжать, Китти, – с жаром прошептан он. – Выходите за меня замуж. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Я приму вашего сына как родного и дам ему свое имя. Все, что у меня есть, перейдет потом к вам и к нему.

– Нет! – воскликнула она в ужасе, отталкивая его обеими руками. – Тревис обязательно вернется. Я знаю, вернется! Он тот человек, которого я люблю.

– Я сумею заслужить вашу любовь. – Кори запустил пальцы в ее длинные золотистые волосы и, запрокинув ей голову, приблизил к ней свое лицо. – Моя дорогая, сколько времени прошло с тех пор, как ваши губы в последний раз обжигал поцелуй мужчины, а по вашим жилам бежал огонь неукротимой страсти? Я хочу заставить вас вновь испытать все это.

Он грубо припал к ее рту губами. Китти отчаянно сопротивлялась, била его по спине кулаками, однако не могла сравниться с ним в силе – он вынудил ее податься назад, пока колени у нее не подогнулись, и она не упала на кровать. Он тотчас же накрыл ее своим телом.

– Не пытайтесь противиться мне, – хрипло проговорил Кори. Китти все еще ощущала на своих губах его поцелуй. – Иначе мне придется сделать вам больно, а мне бы того не хотелось. Я просто хочу держать вас в объятиях, поцеловать вас … говорить о том, как я люблю и желаю вас Я знаю, вы еще не вполне оправились после родов, и потому не стану брать вас силой – во всяком случае, не сейчас. Но, по крайней мере, это я могу себе позволить. О Боже. Китти, разрешите мне любить вас!

Из глубины его горла вырвался стон, он снова прильнул к ней алчными губами. Охваченная страхом, она боролась, как умела, но он быстро схватил ее за запястья и, заломив их одной рукой ей за голову, другой распахнул ее халат и стиснул грудь – сначала мягко, затем грубо. Китти слышала его неровное, прерывистое дыхание, словно он испытывал сильнейшую боль.

Он отпустил ее грудь лишь на один короткий миг, чтобы задрать подол халата и прижаться своей разгоряченной плотью к ее обнаженному бедру. Кончики его пальцев больно теребили ее сосок, а бедра равномерно двигались. Ей оставалось лишь беспомощно лежать под ним. Движения его становились все быстрее и неистовее, и вдруг он застонал – громко и мучительно.

Кори оторвал губы от ее рта и, сделав еще несколько судорожных движений, отстранился от нее. Китти, напутанная, измученная, откинулась на подушки, стараясь отодвинуться от него как можно дальше, в ужасе глядя на пятно, расплывавшееся на его брюках. Он довел себя до высшей степени удовлетворения. А если бы она не чувствовала себя слабой после родов? Он бы просто изнасиловал ее.

Соскочив с кровати, она запахнула как можно плотнее халат и воскликнула:

– Я ненавижу вас, Кори Макрей! Вы чудовище. Делали вид, будто добры ко мне и моему ребенку, а на самом деле вам нужно от меня только одно. Теперь уже ничто не заставит меня остаться здесь. Никогда больше я не поддамся на ваши лживые уговоры. Никогда!

Его дыхание снова стало ровным, как обычно, и он еще несколько мгновений лежал, пытаясь прийти в себя. О Боже, думал он, даже это жалкое подобие было восхитительно. Он прикоснулся к душистому цветку между ее ногами, вкусил нектар… А ее грудь… как прекрасна на ощупь! Нет, он никогда не насытится ею. Он уверен в этом.

Кори встал, поправил сюртук и, увидев пятно на брюках, понял, что ему придется переодеться, перед тем как спуститься вниз. Нисколько не смутившись, он посмотрел прямо в лицо Китти и улыбнулся: