Дани громко хохотала, когда я раскачивал качели. Я понимал, как она себя сейчас чувствует. Это был ее мир.

Я бросил взгляд на другую сторону. Бульдозеры уже приступили к работе на другом квартале, ровняя поверхность земли. Завтра появятся экскаваторы, выкопают фундаменты, к ямам которых подъедут бетономешалки. И после этого там, где было пустое место, начнут расти скелеты конструкций.

Я почувствовал, как кто-то взял меня за руку. Из-за спины раздался голос Норы.

– Тебе так весело, что ты даже не можешь поздороваться со своей женой?

Я с удивлением обернулся. Хотя я и оставил Чарльзу записку для нее, на самом же деле не ждал ее. До сих пор она не проявляла никакого интереса к проекту.

– Приятный сюрприз, Нора.

Как по мановению волшебной палочки, вокруг нас снова возникли фотографы и репортеры; они уже было двинулись к бару, что мы организовали в трейлере, который служил нам конторкой. Я не пытался обманывать самого себя. Главной приманкой тут была Нора. Нора Хайден – это всегда были новости.

– Что тебя заставило приехать? – тихо спросил я ее. Наши глаза встретились.

– Сэм был настолько любезен, что привез меня, и я могу забрать домой Дани.

– Домой? Зачем? Она прекрасно, как никогда в жизни, проводит время.

– Ты же знаешь, что она простужена и может простудиться. – Она остановила качели и начала расстегивать предохранительный ремень.

К нам подошел Сэм, и на лице его было какое-то странное выражение.

– Что за простуда? – повернулся я к миссис Холман. – Вы не говорили мне, что Дани простужена.

Няня посмотрела на меня, на Нору, опустила глаза и пробормотала что-то нечленораздельное. Я не расслышал ее слов. Дани не хотела уходить. Она, извиваясь, вырывалась из рук Норы.

Один из фотографов улыбнулся Норе.

– Дети просто прекрасны, – заметил он дружелюбно, – пока вы не стараетесь заставить их делать то, что им не хочется.

Нора вспыхнула, а затем лицо ее побелело. Ее совершенно не устраивало, что ее увидят с плачущим ребенком на руках. Она не должна была представать в таком виде. Мать может быть изображена с очаровательным ребенком в ее объятиях, который послушно позирует для снимка. С силой прижав к себе Дани, она двинулась от качелей в другую сторону. Дани завопила еще громче.

Развернувшись, Нора сунула малышку в руки няне.

– Отнесите ее в машину мистера Корвина.

– Вот видишь, что ты наделал, – злобно обратилась она ко мне. – Ты никогда не бываешь счастлив, если не выведешь меня из себя!

Краем глаза я видел, что к нам приближаются репортеры. Я не знал, слышали ли они что-то или нет, но я не хотел предоставлять им такой возможности.

– Прости, – понизил голос я. – Я не знал, что Дани простужена.

– Твоими стараниями она играла на холодной земле, во всей этой грязи и мусоре. Я тут же везу ее к врачу.

Во мне начал просыпаться гнев, но голос мой был по-прежнему ровен.

– Не переигрывай, Нора. Тебе никто не поверит.

Я был совершенно не готов увидеть взгляд, полный неприкрытой ненависти, которым она ожгла меня. Нора ничего не ответила, но один этот взгляд дал мне понять, что неурядицы зашли так далеко, что их невозможно исправить.

Тем не менее, поскольку мы были в отдалении от всех, я должен был сделать вид, что ничего не произошло – в той же мере ради нее, как и из-за себя. Я заставил себя выдавить улыбку.

– Ну, поскольку ты уж тут очутилась, может быть, ты оглядишься. Что ты думаешь об этих зданиях?

– У меня нет времени, – презрительно сказала она. – Я должна отвезти Дани домой, а потом готовиться к поездке в Нью-Йорк.

Она застала меня врасплох.

– В Нью-Йорк?

– Да. Мой эскиз для Объединенных Наций получил одобрение. Они хотят, чтобы я приехала и все обсудила с ними.

Это была новость. Даже репортеры, которые занимались вопросами строительства, знали о ней. Они одолевали ее вопросами. Через несколько секунд Нора уже оказалась в центре импровизированной пресс-конференции! Когда я вернулся, успев проверить качество работы бульдозеров, она, улыбающаяся и расслабленная, лучилась счастьем от того, что снова в центре внимания.

Мне тоже полегчало. По крайней мере нам удалось избежать неприятностей. Но я так думал, пока не взялся за утренние газеты на следующий день. Я был на участке, когда позвонил телефон, по которому меня разыскивал один из сотрудников.

Это был Стен Барроу, агент по продаже недвижимости, который занимался продажей акций нашего проекта. Он зашептал в трубку, словно не хотел подслушивания.

– Сразу же отправляйся в Уоллей-нейшнл банк, Люк. Там неприятности.

– Что за неприятности? – удивился я. У «Уоллей-нейшнл» была закладная на участок. – Им не на что жаловаться. Мы тратим даже меньше, чем в смете.