– Ты старше меня. Заведи себе друга своего возраста, – настаивает Джонни.

– Но мне нравишься ты! – почти кричу я.

– Ты меня не знаешь.

– Знаю достаточно, чтобы ты мне понравился.

Он больше не разглядывает меня, а, еле переставляя ноги, тащится дальше. Догнав его, заглядываю в лицо – он рассеянно улыбается, как будто у него есть секрет, тщательно скрываемый ото всех…

– Изучил бы это место так же хорошо, как я, – заискиваю перед ним. – Каждый дюйм. Тебе хотелось бы?

Он отрицательно мотает головой, потом кивает:

– Да, может быть.

В глазах Джонни – ненависть: осторожнее, Тобиас! «Если будешь хорошо вести себя, папа…» Заткнись. ЗАТКНИСЬ.

Заткнись, или вляпаемся в мягкое дерьмо.

– Я уведу тебя в другой мир, – вкрадчиво продолжаю я. Ненависть в его глазах уступает место удивлению и мольбе. Мне ничего не остается, кроме как продолжать. Одно плохо, сам не знаю, что, черт возьми, говорить дальше: – В мир Алисы Морни.

Джонни останавливается как вкопанный.

– Она умерла, – возражает он, резко обернувшись ко мне.

– Да. Она была первой, кого здесь похоронили, – продолжаю я.

Вот это удача: я попал, как говорится, в яблочко.

– Ты хочешь сказать, что она – дух-хранитель? – восклицает Джонни. Забавно: когда в тот день он гулял по кладбищу с доктором Дианой, то произнес ту же самую дурацкую фразу. – Ты веришь в это?

Киваю, надеясь в душе, что поступаю правильно.

– Серьезно веришь?

– Серьезно. – Выдерживаю паузу, соображая, что делать дальше. – Но сначала тебе надо пройти испытание, иначе я не смогу взять тебя туда.

– Какое испытание?

Мое искусство импровизации работает на полную мощность.

– Доказать, что ты не трус. Как в ту ночь, когда я звал тебя под окном, а ты не спустился.

Джонни отводит глаза в сторону…

– Ты выглядел… страшным, – бормочет он. – Мне была видна только твоя голова. Как будто – понимаешь? – ее отрезали.

О чем это он? Вспоминаю, что было той роковой ночью. И тут до меня доходит: моя кожаная куртка! Я был во всем черном. Моей фигуры не было видно! Хотел объяснить ему, но вовремя сообразил, что лучше промолчать. Роль безголового трупа гораздо загадочнее…

…Аллея, ведущая в Корт-Ридж, уже совсем близко.

– Ты же не веришь в духов, – спрашиваю на всякий случай, – правда?

– Не верю.

– А если я покажу тебе дух Алисы Морни? Хранителя? Что тогда?

Он бросает на меня робкий, неуверенный взгляд.

– Сделай, – говорит он, поколебавшись. – Тогда посмотрим.

– Так ты этого хочешь?

– В следующий раз, когда позовешь меня, я приду, – слышу уверенный ответ.

К моему удивлению, Джонни берет меня за руку. Сердце выскакивает из груди. Он будет моим, этот мальчик. Долгожданный момент приближается. Закуриваю сигарету; не надо бы курить, – но не в силах удержаться. Пламя зажигалки прыгает в моей руке.

– Боже мой, – произносит Джонни каким-то ненатуральным, не своим голосом. – Приношу свои извинения, сэр, за состояние нашего сада…

Сквозь клубы сигаретного дыма, как в тумане, вижу его дом. У калитки стоят две женщины: доктор Диана и Злая Мачеха. Догадываюсь, что этими фразами Джонни передразнивает свою мачеху. Хорошо бы доктор Диана не успела заметить, что я курю.

– Умоляю, вы должны простить нас… – Оборвав фразу на полуслове, Джонни бежит к женщинам. Его мачеха, ужасная Николь, протягивает к нему руку. Но, игнорируя ее, он бросается к Диане. Обнимает ее и утыкается головой в живот. Нарочито медленно поднимаюсь по дорожке. Интуитивно чувствую: док Ди смущена демонстративно изменническим поведением ребенка – ведь рядом стоит его мачеха. Но с этой ситуацией она, конечно, справится.

– Какие запущенные заросли. – Я небрежно киваю на заросший сад. – Доброе утро.

– Доброе утро, Тобес, – отзывается доктор Диана. В этот жаркий день от ее кожи веет прохладой, как от мокрого шелка. – Что делаешь здесь?

– Во-первых, гуляю по кладбищу. Проветриваю мозги.

– Он – мой друг, – пищит Джонни, уткнувшись в ее ремень.

– Верно, – подтверждаю я. – Мы познакомились в клинике. Он рассказал мне, что живет на Корт-Ридж. А сегодня потерялся, так, Джонни?

– Угу. – Он отпускает Диану и поднимает на нее глаза. – Тобес спас меня.

– А где отец и остальные? – строго спрашивает Николь. – Ты хочешь сказать, что тебе позволили отделиться от них?

– Угу, – мычит Джонни.

– Но я же говорила… – Взглянув на меня, Николь осеклась. – Джонни, иди в дом и умойся.

– Нет, – упрямится мальчик.

Сейчас начнутся слезы и пререкания, а я не в настроении все это выслушивать; кроме того, у меня своя проблема, которая требует рассмотрения, и я предлагаю, вновь кивнув в сторону сада:

– Хотите, помогу вам его расчистить? Думаю, что мои условия покажутся вам приемлемыми.