В кухне, мурлыча песенку Элтона Джона, [38] она приготовила легкую закуску для себя и Эда. Конечно, не мешало бы купить столовые приборы: порывшись в ящиках, она нашла только нож с вилкой и одну палочку для еды. Эту палочку Эд подарил ей в тот вечер, когда второй раз спас ее шень-пей. Рассуждая обо всем этом, Диана попыталась выбить ею дробь, отчаянно сфальшивила и в раздражении отбросила ее в сторону.

Так как же быть с Эдом?

– Мама, – сказала она громко, – что мне с ним делать?

– Кто такой этот Эд?

Острова, лежавшие вдали на линии хрустально-чистого горизонта, скрыл от глаз поднявшийся с земли молочно-белый туман. Расползлась, растаяла в тумане и нежно-розовая кромка облаков. Появилась буровая вышка, черная и страшная, как доисторическая хищная птица.

– Он полицейский, мой приятель. Когда-то я чуть не влюбилась в него.

– И ты ничего не рассказала мне?

– Нет. Собиралась. Потом, понимаешь, выяснила, что он женат.

…Фантастическая хищная птица поднялась со своего насеста. Полетела к берегу…

– Женат…

Голос Ма-ма глухо звучит в ушах Дианы. Будто Диана находится в студии грамзаписи: тяжелая дверь с шумом захлопнулась за ее спиной, а затем в ушах без резонанса зазвучали слова. Именно так, как звучит сейчас голос ее матери. Ма-ма будто стоит совсем рядом с Дианой, губы (физически Диана не ощущала их прикосновения) прижаты к уху дочери. И вот она снова говорит:

– Что с тобой, зачем попусту тратила время с женатым человеком? Нужно ли все это продолжать?

– О, мама…

– Пожалуйста, не говори мне, что на дворе двадцатый век.

– Это не то, о чем ты думаешь, мама.

– Тогда что это?

– Работа.

…Доисторическая птица приближалась к берегу. Гигантская тень скользила по поверхности воды все ближе и ближе. Диана следила за ней, не в силах отвести взгляд, не в силах бежать…

В кухне стало темнее. Солнце теперь совсем скрылось. Птица распахнула свои черные крылья. Ночь опустилась на землю. У Дианы помутилось в глазах. Она вся трепетала от холода. Почувствовав головокружение, она ухватилась за плиту, попыталась удержаться на ногах.

Странная беседа продолжалась. В ушах по-прежнему звучал голос Ма-ма:

– Но главное, сам Эд, – говорила Ма-ма.

– Главное – Эд.

– Это плохо. Очень плохо.

– Он сейчас разведен.

– Он так говорит.

– Это так!

– Ты любишь его?

Диана расплакалась. Протянув вперед руки, она пыталась защититься от уродливой птицы. Шум ее черных крыльев все громче и громче звучал в ее ушах.

– Не з-з-знаю, – простонала Диана…

И потеряла сознание.

Пришла в себя она не скоро. А может быть, и через несколько секунд. Сверкающая белизной кухня была залита светом. Диана ничего не помнила. Знала только, что зловещая птица вернулась на свой насест в заливе. Хлопанье чудовищных крыльев было всего лишь биением ее перенапрягшегося сердца.

Она встала с пола и тщательно осмотрела себя. Ни шрамов, ни порезов – счастливо отделалась.

Так дольше не может продолжаться.

Сегодняшнее падение – это не первый случай.

Так, так, так. Давайте-ка разберемся, что нас ожидает, доктор.

Диана перечитала все, что можно, относительно стрессовых состояний, вызванных глубоким горем. Она тяжело оплакивала свою мать. Ма-ма умерла рано. Они даже не успели разобраться во всех важных делах. Отсюда эти галлюцинации. Принимая желаемое за реальное, она не хотела смотреть в лицо суровой действительности, что вело к отказу от реального мира, отрицанию его. В конечном итоге это могло закончиться тяжелым неврозом или даже шизофренией.

Сегодня Диана вышла из этой ситуации так же, как делала это и раньше: призвала на помощь чувство юмора.

– Мама, – сказала она. – Извини, что я не могу продолжать разговор с умершим человеком. Слышишь меня, мама?

– Слышу.

Но на этот раз Диана постаралась вызвать в памяти настоящий голос Ма-ма.

…Диана быстро взбежала по ступенькам полицейского участка. Это уродливое старое здание располагалось на теневой стороне Четвертой авеню. У стола дежурного она наткнулась на Лео Сандерса.

Лео, высокий тучный мужчина, уже успел на одном из занятий по психологии скрестить шпаги с Дианой. У него был четкий стратегический план: сохраняя с ней приятельские отношения, тем временем перетягивать ребят на свою сторону. Лео гордился своим умением обращаться с женщинами. Он был рыцарем по призванию, только рыцарство его носило довольно странный характер. Женщин надо сначала поприжать, считал он, а уж потом помогать им, потому что так заведено исстари, ныне и приисно и во веки веков, аминь.