Нужно хотя бы переодеться. Но вместо этого я достала из кармана достаточно крупный не ограненный камень. Алмаз, если быть точной. Все-таки я успела записать в камень последние воспоминания Мьоллена, и сейчас ничто не мешает мне их посмотреть. Я же должна хотя бы приблизительно знать, в чем дело.

Я опустилась на колени, поскольку ноги после всего держали меня уже с трудом. Свет зажигать не стала, пока мне вполне хватало и лунных лучей, проникавших внутрь комнаты через окно. Я закрыла глаза, сложила ладони горстью, держа в них алмаз. Почувствовала, как запылала татуировка, когда я сконцентрировалась и прошептала короткое, всего в два слова, заклятье.

Погружаться в чужие воспоминания вообще не самое приятное занятие в мире. Погружаться же в чужие воспоминания без разрешения того, кому они принадлежат — верх неуважения, причем к самой себе. Потому что так издеваться над собой нельзя.

Воспоминания Мьоллена не хотели раскрываться передо мной, впускать какую-то растрепанную девицу в свой уникальный мир, но я была настойчива. Заработала себе мигрень, конечно, зато смогла считать их. Посмотреть, что же произошло на пригорке около деревни, пока я спала. А произошло там много чего…

Воспоминания о сегодняшней ночи начинались еще в домике. Просыпается Талеис, затем, словно бы что-то учуяв, он будит Мьоллена и Алемида. Спешно говорит им что-то, уверяет в том, что почувствовал опасность.

Три мужских фигуры выскальзывают из теплого дома в ночь, оставив меня спать. Странно, что я даже ничего не почувствовала, хотя даже во сне улавливаю колебания магического фона. Мьоллен идет, погрузившись в раздумья, Алемид тоже не особо разговорчив. Талеис держится позади всех, буравя взглядом затылок моего брата.

Стоп. Я «заморозила» картинку и считала использованное заклинание. Как я и думала, подчинение. Но почему Талеис использовал ее? И почему Мьоллен ничего не почувствовал? Возможно, потому, что его мысли в тот момент были заняты совсем не этим.

Так, троица выходит за пределы Торжца, и Мьоллен удивленно обозревает местность, тихую и спокойную. Оборачивается к Талеису, требуя объяснений, и видит только ухмылку на тонких губах. Пронзительные весенние глаза, полные талой воды — глаза, которым хочется верить — смотрят холодно и безжалостно. Думаю, алед был обескуражен. И тут сзади на него нападает Алемид, подчиняющийся воле Талеиса.

Зелено-золотые глаза полны непонимания, даже какого-то отчаяния, которое задержалось в них на секунду. Кажется, алед все-таки догадался мгновенно подключится к магическому фону… времени на осмысление ситуации у него не было, потому что Алемид, подчиняющийся теперь чужой воле, начал атаковать. Мой брат в обычной жизни — не мастер клинка, но тогда он действовал согласно желанию его куратора. Схватка, яростная и молниеносная, закипела сразу же. Думаю, Мьоллену сложно драться, но не от недостатка мастерства. Я уверена, что он не может поднять на друга оружие, даже понимая, что от этого сейчас зависит его жизнь. За это ему отдельное спасибо, хотя, сохранив жизнь моему брату, он почти потерял свою.

Талеис же стоит, не вмешиваясь в поединок ничем. Вот только это уже не совсем Талеис. Мужчина преображается. Волосы становятся чуть длиннее и темнее, они опускаются на плечи и спину. Рост становится выше, фигура — немного накачанней, меняется и лицо. Оно стало чуть уже, резко наметились скулы, линия взлетающих бровей ярко выделяется на коже. Глаза стремительно темнеют, из весенних они превращаются в полночные, цвета августовского неба, с чуть более узким разрезом. Последним на светлой, но не бледной коже появляется шрам — узкая красная полоса, раз и навсегда прочертившая правую щеку.

Я зарычала, глядя на это усмехающееся лицо, но не вырвалась из воспоминания. Все продолжала смотреть на то, как по пригорку мечутся в смертельном поединке две фигуры, и на то, как губы человека с темными волосами искажаются в улыбке. Неприятной, противной и холодной.

Вот и все. Ушел Талеис, парень с полными талой воды глазами, человек, которому хотелось верить. Вместо него на фоне темного неба стоял, усмехаясь и улыбаясь одновременно, тот, кого я ненавидела. Тайлас. Гениальный маг с немного съехавшей крышей, оставивший мне шрам на спине.

С силой откинув воспоминание, я обнаружила, что уже не стою на коленях, а лежу на спине, и лунный свет гладит мое лицо прохладными прикосновениями. На несколько секунд я прикрыла глаза, забывая обо всех проблемах последних дней, но уже через несколько мгновений приподняла веки.

Мне нельзя медлить, времени осталось мало, а дел… Я мысленно наметила список ближайших и с наслаждением рванула с тела грязную рубашку.