— У нас, сэр Дии-Ол, они тоже редкость. Последний Лорд Ночи пал от руки Ла-Ди-Гера, первого барона Т'Вер. Собственно, бесстрашный Ла-Ди-Гер и основал Замок после того, как освободил землю от владычества Лорда Ночи. С тех пор, не скрою, в округе время от времени появляются вампиры — как и повсюду, где бывает ночь, — но долго они на поверхности не задерживаются. Серебра и осины на проводы в Навь-Город не жалеем.

— В Навь-Город? — быстро переспросил сэр Дии-Ол. — У вас есть путь в Навь-Город?

— О нет, сэр, нет. Просто выражение: когда вампира пронзят осиновым колом, выпустят в него заряд серебряной дроби и закопают, говорят: «Он ушёл в Навь-Город».

— Мы вампиров сжигаем и говорим: «Вознеслись к Небесам».

— Да пусть проваливаются куда угодно, лишь бы по земле не ходили, — встрял в разговор рыцарь-послушник.

— Очень хорошо. Пусть. Но, получается, один из них не провалился. Один из них где-то рядом. Один из них убил мою госпожу и её преданных слуг. На вашей земле. В вашем Замке.

— Да, в моём Замке, — признала очевидное баронесса. — Но в ваших покоях, сэр… э-э… Дии-Ол.

В коротенькое «э-э» она вложила столько презрения к степняку, что тот вздрогнул, как от пощёчины.

— В наших покоях? Что вы хотите этим сказать?

— Охрану невесты моего сына несли вы и ваши люди, разве нет?

— Да, но…

— Каким образом вампир мог проникнуть в покой, если не через дверь, охраняемую преданными слугами принцессы Ки-Евы? Почему стражники живы и невредимы?

Сэр Дии-Ол открыл рот, подержал его открытым и — закрыл.

— Разве башня, которую мы предоставили вам, плоха? Разве это — шатёр, продуваемый на все четыре стороны, в который любая крыса входит, как в собственное жилище? — продолжила баронесса. Вспомнила, верно, прошлогоднее посольство.

— А разве в шатре хоть кто-нибудь смел потревожить покой гостя Степи? Разве гость Степи чувствовал голод или жажду? Разве не зарезали жирного барана для гостя и не дали ему кумыса вволю? Разве не получил в первый вечер гость халат с плеча Хана?

Теперь пришла очередь смутиться баронессе. Впрочем, смущение длилось самую малость.

— Каждый барон смотрит свой сон. Наши обычаи отличны от обычаев Степи. Перед свадьбой мы соблюдаем пост и ждём того же от почётных гостей. Пир, дары, веселье — всё в своё время.

— Но разве вас тревожили недруги? Разве хоть волос пал с головы гостя в гостеприимном шатре?

Баронесса овладела собой. Никаких эмоций, никаких порывов. Целесообразность и ответственность.

— Степь — наш друг и принимала нас по-дружески, как возлюбленный брат, щедро и сердечно. Мы всею душой открыты Степи и готовились наше благорасположение доказать делом, позвав принцессу Степи стать хозяйкою Замка. Случившееся — наше горе и наша беда. Мы разделяем гнев и скорбь с нашими степными братьями. Барон Т'Вер готов сам разделить скорбь с Ханом Степи.

Говорила она не столько для сэра Дии-Ол, сколько для Фомина, Свидетеля. Добрая воля Замка должна быть видна любому Дому, и не только Дому — Небесам. Можно бояться Небесов, можно их ненавидеть, но считаться с ними должен всяк. Даже Степь.

Сэр Дии-Ол размышлял. Что делать? Обвинять Замок после заявления баронессы было не только неловко — глупо. В ответ на гибель принцессы баронесса обязалась отправить наследника в Степь — чего же боле? Око за око, плоть за плоть. Принять её слова? Но тогда… Тогда рано или поздно всплывут вопросы: действительно, как проник вампир в покои? Почему осталась невредимой стража? Вопросы, на которые искать ответы потом будет поздно.

— Мы должны самым внимательным образом осмотреть покои, — наконец ответил он. Тоже очень дипломатичный ответ: никаких возражений на него быть не может и в то же время предложение баронессы остаётся безотзывным. После решим. По воле Хана Степи.

— Я совершенно согласен, сэр Дии-Ол, — сказал библиотекарь. — Это наша обязанность — понять, каким путём проник сюда вампир. И как он выбрался отсюда.

По форме — полное согласие со степняком, по сути же — обвинение того в провокации. Если без обиняков — в убийстве её высочества принцессы Ки-Евы.

Старший рыцарь Степи не уловил двусмысленности заявления Бец-Ал-Ела. Или сделал вид, что не уловил: тонкие намёки бессильны перед прямодушием. Он просто простёр руку, призывая мага Замка Т'Вер приступить к делу.

Фомин молча следовал за магами.

Они осмотрели каждый угол, каждый закуток; заглянули в клеть хухриков, под ложе принцессы, под кушетку статс-дамы, под лежанки служанок, открыли дорожные сундуки, сорвали со стен гобелены в поисках потаённых ходов, осмотрели решётки на окнах.