Элен встала и принялась ходить по комнате взад-вперед, но согреться так и не смогла. Тогда она откинула покрывало с кровати, сбросила туфли и залезла под одеяло, плотно укутавшись. Так стало значительно теплее, к тому же она чувствовала тепло от грелки, которую Болт положил в ногах.

От снега за окном в комнату проникал призрачный свет; ветер громко завывал в голых ветвях деревьев. В постели было так уютно. Элен начала зевать. День оказался очень утомительным во всех отношениях. Может быть, ей лучше немного вздремнуть, пока Болт не закончит свои дела и не уйдет спать.

Элен закрыла глаза. Болт – очень приятный собеседник, но сегодня вечером больше говорила она. Теперь он все о ней знает – даже о Майке. Она опять зевнула. Ну и что? Какое это имеет значение? Она не делает из этого секрета.

Ее веки отяжелели и, глубоко вздохнув, она уснула. Когда Элен вновь открыла глаза, комнату заливал яркий дневной свет. Элен с ужасом поняла, что уже наступило утро.

К счастью, Элен успела умыться и переодеться прежде, чем появился Болт с завтраком на подносе. Ей ужасно не хотелось, чтобы он увидел, как она спала одетой. У него могло бы сложиться неправильное представление. Когда он постучал в дверь, Элен уже стояла перед зеркалом в кремовых брюках и алой шелковой блузке с длинным рукавом и расчесывала волосы.

– Доброе утро, – с улыбкой поприветствовал Болт Элен. – Хорошо спали?

Элен постаралась не выдать своего чувства вины.

– Да, спасибо, – ответила она. – А вы?

– Спал как убитый, – сказал Болт, поставив поднос с завтраком на прикроватный столик. – Я приготовил вам овсяную кашу и омлет.

– Замечательно. – Элен посмотрела в сторону окна. – Опять идет снег?

– Он пошел еще ночью. Сегодня довольно пасмурный день, не то, что вчера. И стало значительно холоднее.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Элен. – Принести посуду в кухню, когда я закончу завтракать?

– Если вам нетрудно.

– Нисколько. – Она села к столу. – А… как себя чувствует ваш хозяин?

– Гораздо лучше, – с явным удовлетворением сказал Болт. – Пока я пойду к себе. Встретимся внизу.

– Хорошо, – улыбнулась Элен, и слуга ушел.

Она с удовольствием ела завтрак, хотя и с меньшим аппетитом, чем накануне, но вчера она была голодна, как волк. Сегодня же голод отошел на второй план, уступив место чувству недовольства собой за то, что она проспала и не выполнила задуманное. Все равно она хорошо позавтракала и понесла поднос с грязной посудой на кухню.

Шеба лежала в холле на ковре у самой двери кабинета Доминика Лайалла и сразу же подняла голову, когда Элен спускалась вниз. У девушки от страха по спине побежали мурашки, но гепард не двинулся с места, и Элен благополучно добралась до кухни.

Болта там не было. Охваченная внезапным порывом, она положила тарелки в раковину и включила воду. Она не мыла посуду с тех пор, как вышла из пансиона, и теперь, влив в воду немного моющей жидкости, с удовольствием стала наблюдать, как она пенится. Взяв немного пены в руку, она подула на нее и улыбнулась, когда огромные мыльные пузыри поплыли в воздухе.

– Доброе утро, мисс Джеймс. Я вам не помешал?

Элен заставила себя сдержанно среагировать на этот насмешливый голос. Гордо подняв голову, она произнесла:

– Доброе утро, мистер Лайалл. Вы мне вовсе не помешали. Чем могу служить?

В синих джинсах и голубой рубашке с открытым воротом он выглядел молодо и очень привлекательно. Узкий покрой брюк подчеркивал его стройные мускулистые ноги, и пока он не двигался, хромота не была видна. Но даже когда он сделал несколько шагов, приближаясь к Элен, она вдруг поняла, что его походка совсем не раздражает ее. Напротив, эта его манера двигаться даже казалась ей неотъемлемой частью Доминика Лайалла.

– Я пришел, чтобы извиниться, – тихо сказал он. – Вчера я скверно вел себя и прошу у вас прощения.

Элен остолбенела. Она ожидала чего угодно – гнева, грубости, раздражения – но только не этого. Только не извинений! Лучше бы он ничего не говорил. Она не хотела его слушать. Ей было легче ненавидеть его, когда он грубо обращался с ней.

– Я… я… в этом нет необходимости, – не слишком вежливо ответила она ему.

– Я так не считаю. – Теперь между ними было расстояние всего в несколько футов, и его золотисто-карие глаза пристально смотрели на Элен. – Моим единственным оправданием может служить лишь то, что я… страдал от головной боли. Но и в этом случае я не имел права говорить того, что сказал. Несмотря на сложившееся у вас мнение обо мне, я не так дурно воспитан.

Элен закончила мыть посуду и тщательно вытерла руки о висевшее на крючке полотенце. Она остро ощущала присутствие Доминика и почти была уверена, что он догадывается об этом.

– Хорошо, я принимаю ваши извинения. Как вы сейчас чувствуете себя?

– Гораздо лучше. – Он стоял совсем рядом, опираясь рукой о сушилку. Элен не знала, куда ей прятать глаза. Она смотрела вниз, уставившись на последнюю пуговицу его рубашки.

– Хорошо, – невпопад ответила она.

– Вам нет необходимости мыть посуду, – заметил он.