— Значит, почудилось?

— Нет. Или обоим почудилось одно и то же…

Он подошел к двери, подумав, что, может быть, это злополучное «да» донеслось из дельфинника.

Дверь была закрыта плотно.

Упрямо стиснув зубы, Валерий шаг за шагом начал продвигаться вдоль стены, осматривая все предметы. Он остановился у аквариума, где находился Мудрец. Осьминог приподнял свое туловище на щупальцах и весь прислонился к стеклу, так что были отчетливо видны даже морщины на коже, пигментные кольца у глаз. Эти глаза как бы поймали Валерия в невидимую паутину и приказали ему остановиться. Будто подчиняясь чьему-то приказу, человек поверил в невероятное и спросил:

— Мудрец, это ты сказал «да»?

Людмила Николаевна не могла не высказать свою досаду:

— Да бросьте вы тратить время на чепуху! Всем известно, что осьминог говорить не может. Нет у него органа для этого. Идемте лучше со мной…

Она не закончила фразы… Из аквариума прозвучало:

— Да.

Людмила Николаевна уставилась на осьминога, который еще больше выпучил глаза и приподнялся на щупальцах. Верхние его «руки» аркой загнулись вокруг головы.

— Черт возьми, — сказал Валерий, — может быть, у вас есть все основания не верить мне. Но это все-таки он говорит.

— Похоже… — прошептала женщина, не в силах поверить своим ушам.

Она подошла ближе к аквариуму и заметила, как из пульсирующей воронки животного вырвалось несколько пузырьков воздуха.

— Может быть, он производит звуки воронкой, как дельфин дыхалом? — предположила она вслух.

— Да, — послышалось опять, и в такт слову раздалось бульканье воды.

— Но как же он мог научиться разговаривать, понять значение слов? Чертовщина какая-то! — сказала Людмила Николаевна, глядя то на осьминога, то на Валерия. — Да мы бы с вами, мы, люди, находясь в плену у иных существ, не смогли бы так быстро понять их язык!

В глазах осьминога появилось какое-то новое выражение, но оно промелькнуло так быстро, что Валерий не мог определить, что оно означает.

— Нам, людям, во многое трудно поверить потому, что мы слишком часто ошибаемся, — проговорил он, раздумывая. Впрочем, причина всего не в недоверчивости, а в нашем высокомерии…

Он посмотрел на Мудреца. Осьминог втянул присоски и теперь щупальца казались совсем гладкими, округлил мантию и приподнял ее над головой капюшоном. Людмила Николаевна тоже наблюдала за октопусом. Она предложила Валерию:

— Давайте зададим ему новые вопросы, на которые бы он ответил другим словом.

Валерий согласно кивнул и спросил:

— Ты сыт, Мудрец, и я могу съесть всех крабов?

— Нет, — отчетливо прозвучал ответ. — Нет! Нет!

Людмила Николаевна, не в силах ни на миг отвести взгляд от Мудреца, нащупала кресло и опустилась в него. Она могла произнести лишь одно слово и бесконечно повторяла его:

— Невероятно, невероятно…

Людмила Николаевна и Валерий на время перестали заниматься с дельфинами, придумав для себя оправдание, что животным необходимо отдохнуть. Вниманием людей завладел Мудрец — его гибкие ловкие щупальца с коричневыми пятнами и четырьмя рядами присосок, просвечивающие сердца: обычное и жаберные, двулобая голова — такой вид ей придавали увеличенные глазные выступы и два белых пятна.

Люди могли бесконечно наблюдать, как Мудрец меняет облики, иногда неразличимо сливаясь со средой. Достигал он этого разными способами: и распластыванием или изгибанием тела, и маскировкой глаз, пятнистостью, бугристостью, а в некоторых случаях использовал подручный материал. Когда люди играли с ним в прятки, Мудрец подымал со дна аквариума камни и держал их перед собой, закрывая блестящие зрачки.

— А ведь он по крови аристократ, — как-то сказал Валерий, любуясь осьминогом.

— Что вы имеете в виду? — рассеянно спросила Людмила Николаевна, обдумывая вопросы, которые задаст Мудрецу.

— Я недавно прочел, что у осьминогов кровь голубая. В ней содержится не гемоглобин, а гемоцианин, растворено не железо, а медь. Она-то и придает крови синеватый цвет. Так что его можно назвать «ваше величество» или «ваше сиятельство», а еще лучше — «ваше мудрейшество».

— Да, — прозвучало внезапно.

— Ого, у тебя есть фамильная гордость? — изумился Валерий.

— Бросьте развлекаться, — оборвала его шутки Людмила Николаевна. — Время сейчас имеет для нас большую цену, чем мы предполагаем. Вы уже забыли, на какой вопрос он ответил своим «да»?

Но Валерий шутил не ради веселья, он хотел заглушить какую-то неосознанную тревогу, пришедшую неведомо откуда и по какой причине. А в последнее время появилось еще что-то. Казалось, будто чья-то чужая враждебная сила вторглась в его голову и давит на мозг, мешает думать. Он постоянно ощущал это давление.