– А вот тут-то ты ошибаешься. Я уже присмотрела для нее жениха, – спокойно возразила Шарлотта.

В сознании Велвет забрезжило понимание.

– Боже мой, уж не имеешь ли ты в виду Улисса?

– Не смей осуждать меня, Велвет. Будь ты в моем положении, ты сделала бы то же самое.

– Но ведь ты его не знаешь.

– Зато знаю его родителей. И этого вполне достаточно. Яблоко от яблони недалеко падает.

Спохватившись, что уж слишком разговорилась, Шарлотта попыталась переменить тему разговора:

– А почему ты беспокоишься о Райне?

– По той же причине, что у тебя душа не спокойна из-за твоей Алиции. Хочу, чтобы она вышла замуж и угомонилась.

– У тебя есть кто-нибудь на примете?

– Да уж, конечно, есть. Возможно, ты припоминаешь Террилла Микса. Теперь он объездчик, о таком парне можно только мечтать.

– Так в чем же дело?

– Они нравятся друг другу, но не в романтическом смысле.

Шарлотта подавила смешок. Когда речь заходила о романтических отношениях или склонностях, то тут можно было положиться на Велвет. В вопросах любви она была экспертом. В былые дни будуар Велвет и у евнуха вызвал бы игривые мысли.

– Если с толком подойти к делу, любая женщина может вызвать к себе интерес мужчины. Достаточно им оказаться в непосредственной близости, а уж дальше предоставьте все природе – она возьмет свое.

– Ах непосредственная близость? Теперь это так называется? Это английское название славного доброго старого вожделения?

– Можно и так сказать. Так вот, близость – очень серьезное оружие в арсенале женских средств обольщения.

Шарлотта склонилась к Велвет и понизила голос:

– Думаю, это прекрасное решение всех наших затруднений.

Велвет стремительно поднялась на ноги.

– Я начала новую жизнь, когда вышла за своего Рио. И никогда не сделаю ничего безнравственного, бесчестного или незаконного. Черт меня побери, если я сделаю что-нибудь во вред моей девочке.

Шарлотта ободряюще улыбнулась Велвет, взяла ее руки в свои и потянула обратно на софу.

– Тебе это и не потребуется. Даю гарантию, что твоя Райна будет счастлива.

– Не понимаю, зачем так расфуфыриваться. – Чтобы слова звучали убедительнее, Райна топнула обутой в сапог ногой.

– Разве ты не хочешь произвести хорошее впечатление? – невозмутимо спросила Велвет. Она копалась в одежде Райны и кудахтала, как взволнованная наседка.

– Меня не волнует, что подумают обо мне графиня и ее белобрысая дочка. Мне жаль терять полдня на чаепитие, когда столько работы.

Но главное, она еще не чувствовала себя готовой снова встретиться с Улиссом.

С тех пор как Райна узнала об обстоятельствах, связанных с рождением Улисса, она много о нем думала, в том числе и о его странностях и недостатках. Она старалась понять и объяснить их рационально, в свете полученных ею сведении, и размышляла, не слишком ли строго она судила его в прошлом.

Райна сознавала, что Улисс был не единственным, кто родился вне брака в бурные военные годы. Никто не относился к этим детям хуже, чем к другим, а она и подавно.

Теперь ей стало известно, что обстоятельства рождения Улисса были иными, гораздо хуже и скандальнее. Он обожал своих родителей больше, чем многие другие дети: он взирал снизу вверх на отца и боготворил мать. В какой ужас он, должно быть, пришел, когда ему открылась правда.

Она болела душой за него и пыталась набраться отваги, чтобы повидать его и попытаться заключить перемирие. Однако она не настолько ему сочувствовала, чтобы сидеть рядом и смотреть, как он кокетничает с Алицией Готорн. От этой мысли в желудке у нее начинало бурлить, будто она поела несвежего мяса.

Отчаянно тряхнув головой, Велвет наконец вытащила из шкафа второе из двух нарядных платьев и положила его на кровать.

– Если графиня настолько любезна, что приглашает тебя, то самое меньшее, что ты можешь сделать, это надеть это платье.

– О, мама, пожалуйста, только не это.

Райна крайне неохотно согласилась его купить года два назад. Но для того чтобы его надеть, необходимо было заковать себя в корсет, что было бы настоящей пыткой. Она схватила его и снова поверила в шкаф.

Раина никак не могла понять, почему мать так настаивала на этом визите. Она ведь замечала, как другие женщины относятся к Велвет – холодное презрение, перешептывания за спиной, – и ей вовсе не хотелось снова стать свидетельницей подобной сцены.

Велвет проверила время по часам, приколотым к переднику.

– Если ты будешь так копаться, мы опоздаем.

– Я пойду в том, в чем я сейчас.

– Делай как знаешь. Но, помяни мое слово, ты об этом пожалеешь. – Велвет оглядела Райну с головы до ног с явным неудовольствием. – Дай мне хотя бы расчесать тебе волосы.