– Приятно с вами познакомиться, Алиция, – сказала Велвет с чуть ли не блаженной улыбкой.

Алиция взяла Велвет за руку:

– Мама ждет нас в гостиной.

Райна неохотно последовала за ними в дом. Она не была здесь со дня похорон, но Велвет рассказывала ей, каким заброшенным стал теперь дом. Однако сейчас не было заметно ни малейших признаков запустения.

Они вошли в гостиную, навстречу им с дивана поднялась женщина, от красоты которой дух захватывало, сложенная не хуже новомодных манекенов, недавно появившихся в магазине Шрайнера.

Женщина улыбнулась Велвет такой теплой улыбкой, что почти преодолела антипатию Райны.

– Велвет, я так счастлива, что вы смогли приехать, – сказала она. – Я всю неделю ждала нашего маленького праздника.

Райна внимательно прислушалась к ее голосу, стараясь уловить в нем фальшь, но так и не смогла расслышать ни одной фальшивой ноты в словах графини.

– А это, должно быть, твоя дочь.

Графиня оглядела Райну с головы до ног, потом взяла огрубевшие от работы руки Райны в свои.

Райна почти ожидала, что графиня скажет что-нибудь нелестное или насмешливое о ее заскорузлых руках со сломанными ногтями. К ее бесконечному изумлению, графиня воскликнула:

– Вы даже красивее, чем я представляла. Хотя вы унаследовали краски отца, вы все же больше похожи на мать, какой она была, когда мы познакомились.

Этот комплимент пробил брешь в тщательно подготовленной Райной линии обороны. Все ее опасения поблекли перед безусловным очарованием графини.

– А вы не выглядите достаточно взрослой, чтобы быть ее матерью, – вырвалось у Райны, и кивком головы она указала на Алицию.

Графиня рассмеялась грудным смехом:

– Как это мило с вашей стороны. Такое можно слушать с утра до вечера. Пожалуйста, идите сюда и сядьте рядом со мной.

Райна с удивлением обнаружила, что послушно следует за нею, как поросенок на бойню.

Улисс сидел за письменным столом матери в библиотеке, проверяя учетные книги ранчо, когда до него донесся звук открываемой двери. Он знал, что Велвет и Райна приглашены к чаю, но продолжал свои занятия.

Обычно его мать вела эти книги, но со дня ее смерти никто к ним не прикасался. Улисс принял на себя добровольную обязанность привести их в порядок и внести все необходимые записи вплоть до сегодняшнего дня.

Он откинулся на спинку стула, пытаясь переварить только что полученные сведения. Он даже не осознавал в полной мере, насколько богат его отец.

После войны скотоводство достигло расцвета. Иметь ранчо оказалось очень выгодным делом. Его отец теперь получал на доллар больше за каждую голову скота, которую доставлял на рынок. Прибыли еще возросли, когда строительство железных дорог сделало ненужным долгий и рискованный процесс перегона скота с места на место. Цены на скот поднимались вместе со все растущим спросом.

Его отец теперь был миллионером. Могло ли это стать причиной визита графини?

Дубовые полы, начищенные воском, сверкали, мебель отполирована до зеркального блеска. Постели были проветрены и не пахли больше плесенью и сыростью. Аромат дров, горевших в каминах, смешивался с аппетитными запахами из кухни.

Дом теперь выглядел таким же ухоженным, как при жизни его матери, а если уж быть честным, то даже лучше. Илке была слишком занятой женщиной, а последние несколько лет слишком больной, чтобы заниматься такими женскими делами, как выбор цветов в оранжерее – теперь же все вазы были полны цветами.

Шарлотта Готорн оказалась слишком хорошей, чтобы можно было в это поверить. Однако его наблюдения не дали никакой пищи для подозрений. Единственное, в чем ее можно было заподозрить, это в том, что она тяготилась одиночеством и желала быть нужной.

Он был юристом, и успех его деятельности зависел от умения судить о личности. Он не привык ошибаться. Но не мог отрицать очевидного. Он неверно судил о характере графини.

Неделю назад пить чай в ее обществе было для него испытанием. Теперь же он ловил себя на мысли, что с нетерпением ждет этого ритуала, даже если присутствовала Райна.

Он прошелся ладонью по волосам, приглаживая их, поправил галстук, надел пиджак, который висел на спинке стула, и отправился в гостиную на звук мелодичных женских голосов. Двойные двери были широко распахнуты. Он остановился – взгляд его перебегал с одной женской фигуры на другую.

Шарлотта была одета в узкое черное атласное платье. Чтобы оттенить и смягчить мрачность своего туалета, она набросила на плечи шаль с цветным узором. На Алиции было мягкое шерстяное платье нежно-розового оттенка, прекрасно сочетавшегося с нежным румянцем ее щек. На Велвет был яркий туалет как раз таких тонов, которые еще допускал хороший вкус, но за пределы этого она не позволила себе выйти ни на шаг.