Потом Айяччио снова будто очнулся и посмотрел Амальди прямо в глаза. Выпростал руку из-под одеяла и потянулся к его руке. Амальди подумал, что когда-то эта рука была сильной, а теперь стала вялой и шершавой. Теперь она безвольно покоится в его пальцах, и он должен ее удержать.

– Мне нужна твоя помощь, Айяччио, – сказал он вдруг.

Больной просиял. Приподнявшись, сел на постели. И даже бледность будто пропала.

– Я всему научусь, я умею и люблю учиться, – взволнованно заговорил он. – Меня все интересует, и я учусь этому легко и быстро. Знаете, что у меня? Глиобластома. Вам известно, что опухоль – по-латыни tumor – означает еще и «гордость»… а рак – по-латыни cancer – происходит от греческого . Вам пригодится эта наука?

– Да.

– Я много читаю. И все понимаю… Таково преимущество моей болезни.

– Преимущество?

– Я сказал «преимущество»?

– Да.

– Неужели преимущество?

– Да.

– «Преимущество» – плохое слово. Но точное. – Глаза больного подернулись слезами. – Да, преимущество моей болезни. Именно так. Вы меня понимаете или считаете за сумасшедшего?

– Понимаю.

– А мне кажется, я сумасшедший. Галлюцинации, личностные мутации… Профессор Чивита мне все подробно объяснил. Я могу даже забыть, где утка, и обмочиться, пока ищу ее по всей палате… – В голосе послышалась злоба: – Он мне все рассказывает, до мельчайших подробностей. И как будто веселится, описывая мою медленную смерть. – Айяччио запрокинул голову и втянул воздух в ноздри. – Ладан. Подумать только, я хотел стать священником. Сперва священником, потом полицейским… бессмыслица. По-вашему, не бессмыслица? Нет, бессмыслица. Нет никакого смысла в том, что мой мозг способен теперь постичь вещи, которые мне за пятьдесят лет и в голову не приходили. Какой смысл в том, что я чувствую запах ладана?..

Амальди посетило странное, но очень сильное чувство. Страшное и вместе с тем приятное. Точно так же, должно быть, страшно и приятно было этому никчемному человеку открывать глубины ума. Он еще крепче стиснул руку Айяччио.

– Помоги мне разгадать загадку, – сказал Амальди. Улыбка у Айяччио была совсем детская.

Но тут в дверь постучали, и вошел человек в белом халате, на вид лет шестидесяти, маленький, коренастый, совершенно лысый, с неприятно равнодушным выражением лица. Следом за ним вошли трое молодых врачей.

– Я главврач, профессор Чивита, – объявил он с порога. – Простите, что до сих пор не осмотрел вас, но я был на симпозиуме и только сегодня вернулся.

Амальди почувствовал, как мгновенно напрягся Айяччио. Глаза его затуманились, а рот открылся, словно в беззвучном крике. Влажные губы с засохшей в уголках слюной казались совсем бескровными. Он лихорадочно затряс головой.

– Это не он… Нет, это не он… Не он… – Обеими руками Айяччио вцепился в грудь Амальди и встряхнул его.

Профессор Чивита, нимало не обескураженный, обратил к Амальди формально-сочувственную улыбку и, сделав знак ассистенту, закатал больному рукав.

– Я не сумасшедший, – лепетал Айяччио.

– Спокойно, – сказал профессор Чивита и без колебаний всадил в мышцу пациента шприц. – Сейчас вам станет лучше.

Айяччио, вцепившийся в пиджак Амальди, даже не шелохнулся.

– Я не сумасшедший, – повторил он, потом наконец ослабил хватку и откинулся на подушки, словно из него выкачали весь воздух.

– Ну что, полегчало? – поинтересовался профессор Чивита.

Возведенные к потолку глаза Айяччио остекленели.

– Здравствуйте, доктор, – сказал человек, выходя из темной зоны мусорных мешков.

Молодая женщина, обвешанная покупками, без энтузиазма обернулась на голос. Но, узнав человека в свете фонаря, она вздрогнула и разулыбалась. Потом сообразила, что не следует выказывать чрезмерную радость оттого, что увидела его в этот темный и одинокий вечер, похожий на все ее вечера. Человек мягкими шагами преодолел разделявшее их пространство. Словно скользил, а не шел. Горящие глаза вонзились в нее, не выпуская. Его будто сжигал внутренний огонь.

– Какими судьбами? – произнесла докторша, машинально облизнув уголок рта.

– Убиваю время, – печально ответил он. – Не хочется возвращаться в огромный холодный дом, особенно теперь, когда там пусто.

Женщина сочувственно покивала.

– А вы? – спросил человек.

– Я здесь живу. – Она кивнула на здание, перед которым они стояли.

– В самом деле?

– Да.

– Какое совпадение.

– Что?

Человек ответил не сразу.

– Пройди я здесь чуть раньше или чуть позже, и не встретил бы вас.

Докторша опустила глаза.

– Вы верите в судьбу или в случай? – продолжал он. – Я заметил, что все люди делятся на две группы. Одни бесцельно плывут по течению, как обломки, положившись на случай, натыкаясь на камни. Другие следуют определенному замыслу и знают цену каждому событию. Их никогда не разобьет о скалы, потому что они плывут заданным курсом и не покоряются судьбе так слепо, как первые. Вы из их числа?

Женщина спросила себя, всегда ли у него был такой гипнотический голос.