Каково же было его удивление, когда на следующее утро, на кухне, за столом он застал мистера Нилла. Мистер Нилл никогда не вставал поздно. Но дело было не в том.

— Я все думаю, что в этом такого особенного — есть на кухне, и почему в зал вас можно заманить только на обед? Я попробую, если вы не возражаете?

Он улыбнулся. Юджиния налила отцу кофе и сделала обычный тост с джемом из мандариновых корок. Они сидели втроем. Она напротив них. Юная леди перед двумя мужчинами. И в этом что-то было. Окончив, мистер Нилл встал и сказал:

— А в этом что-то есть…

Поблагодарил за кофе и, взглянув на Юджинию, попрощался.

Юджиния с улыбкой смотрела на Александра.

— Так ты весь дом переучишь, и они будут питаться на кухне.

— Не дай бог, тогда нам придется переезжать в зал и чувствовать себя потерянными в его высоких одиозных стенах.

В дверь позвонили, еще через минуту Дайана принесла розы для Юджинии, две корзины, и пошла наверх.

Он прошел в кабинет, сел за стол и задумался.

В два часа дня он заехал за Мишей, и они поехали забирать машину. Это был шоколадного цвета лимузин с кремовыми сиденьями.

— И это буду водить я! — воскликнул его друг, подпрыгнув от радости.

Александр показал ему несколько кнопок, все было автоматическое, к хорошему привыкаешь быстрее, чем к плохому, и они поехали смотреть дом и место Мишиной работы.

Александр не ел сегодня с Юджинией, и она знала, что он вернется не один. Они шли по дому.

— И это твой дом?!

Главный лакей, воспитанный по староанглийской моде, вежливо приблизился и спросил:

— Вы хотите что-нибудь выпить, сэр? Миша обалдело уставился на него, не веря.

— Нет, спасибо, Джордж, не сейчас.

Они поднялись наверх и сели в просторном зале на их половине. Не прошло и мгновения, как Юджиния сама принесла чай и вкусные бутерброды. Вежливо поздоровалась.

Он обратил внимание, как Миша ощупал ее взглядом, когда она выходила, чтобы им не мешать.

— Ты, я смотрю, неплохо устроился! — пошловатая игривая гримаса поплыла на его лице.

— Не болтай, Миш, глупости. Юджиния — это единственное, что есть у меня в мире. И ее никто не смеет касаться ни взглядом, ни словом. Ни тем более обсуждать, запомни это, она вне обсуждения.

Их взгляды скрестились.

— Хорошо, хорошо, что ты так завелся.

— Извини, это прошлое и воспоминания. Не важно, ты здесь ни при чем. Давай ешь.

— В жизни не ел таких обалденных бутербродов, что там внутри — золото?

Он улыбнулся:

— Теперь будешь есть каждый день.

— И уверяю тебя, не буду жаловаться. Они рассмеялись.

— Можно посмотреть дом? Никогда не был в приличных домах в Америке. Первый раз.

— Конечно, только наешься сначала.

После второй чашки чая он повел его смотреть дом.

— И весь этот дом твой?!

— Нет, половина.

— Они, наверно, обалденно богаты? — Достаточно.

— Как ты подцепил такую?..

— Миша!

— А, да, извини. Я все забываю, что ты респектабельный человек теперь.

— Это здесь ни при чем. Я не хочу, чтобы ты, как лакей, копался в грязном белье господ, обсуждая. Я хочу для тебя совсем другой жизни, на высоком уровне, равным среди равных. И не хочу, чтобы тебе потом было стыдно за свои слова.

— Извини, я ценю все, что ты делаешь для меня.

— Я также хочу, чтобы вечерами ты ходил на курсы английского языка и выучил его как можно скорей. Без него ты никуда не двинешься. А потом… У Юджинии много друзей и подруг, и не случится ничего плохого, если одна из них будет осчастливлена красивым мальчиком оттуда. Ты не против?

— Даже очень нет!

— Пойдем, я тебя поближе познакомлю с твоей будущей хозяйкой.

Они поднялись в библиотеку Юджинии, где она читала. Он постучался и официально представил их. Юджиния рассмеялась и сказала, что с завтрашнего дня он свободен.

— Как, с самого первого дня работы? — Миша говорил на ломаном, ужасном английском.

— Твой первый день работы был сегодня. Я думаю, что это надо отпраздновать, если в жизни что-то достойно празднования.

И он повез Юджинию и Мишу в тот дорогой ресторан. Где они были первый раз; они провели весь вечер вместе.

Первую часть дня Александр писал, вторую — посвящал Юджинии. У нее была страсть кататься на лошадях, и он возил ее кататься, со временем объездив все фермы-ранчо в округе штата. Возвращаться обратно надо было до пяти часов, чтобы мистер Нилл не увидел ее в сапогах или не почувствовал запаха: он был категорически против, чтобы грубые спинылошадей носили на себе нежные косточки Юджинии. Нужно было видеть ее гарцующей на лошади и сколько это ей доставляло радости, как галопом неслась она со склона, мастерски управляя поводьями.