— Значит, я свободна от этого греха, — отреагировала по-своему Клуиз на его усмешку. — Это ничего не меняет. — Он продолжал думать: какая тайна кроется в отсутствии первой жены Господина?

— Действительно? — Клуиз была неподдельно удивлена.

Ее длинные точеные ногти коснулись его щеки.

— А жаль, — и было непонятно, шутит она или говорит всерьез. Было вообще ничего непонятно и стало еще непонятней.

— Мне тоже, — проговорил он.

— Чего? Скажи, я все сделаю для тебя. — Ее грудь поднялась и вздохнула, едва коснувшись опушки его плеча. Он удержался, чтобы не закружилась голова от запаха ее тела, смешанного с запахом духов, волос и платья. Тончайшее дуновение аромата. Она вся пахла.

Теперь ее глаза, абсолютно ничего не скрывая, прожигали его. Она начала:

— Я очень хорошо помню все, что ты говорил. И особенно один наш разговор, когда ты сказал: «Для того чтобы женщина возбудила подчиненного ей мужчину, нужно, чтобы он поднялся до ее уровня. Вряд ли хотя бы одна нормальная женщина может возбудиться шофером». Я подняла тебя до себя, максимально приблизила…

Он обернулся, в дверях стояла Юджиния. Рука Клуиз лежала на его плече. Слышала ли Юджиния последние слова? Фразу. Она ласково улыбнулась ему. Клуиз встала:

— Ну, мне пора, у меня встреча с косметичкой. Юджиния, не забудь, милая, что сегодня вечером твой папа ждет вас к обеду.

Перевоплощение было уникальное.

— Я помню, — сказала Юджиния.

— Александр, могу я занять твоего шофера, он и так целые дни ничего не делает. — И вдруг она улыбнулась и тихо сказала, как будто про себя: — Не повторяй ошибок мистера Нилла.

— Да, конечно, — ответил он. — В любое время. Клуиз вышла изящной походкой из зала. Ее бедра

были восхитительно стройны. Она это знала. И старалась ими двигать так, чтобы они ослепляли еще больше. Ему была интересна реакция Юджинии, так как еще никогда между ними не появлялась женщина. Он ждал, и тогда Юджиния сказала, но очень мягко:

— Она совсем не Полозова, она — Клуиз. Урожденная француженка, такие не сводят с ума.

И он поразился ее памяти и взрослой зрелости, которую она практически никогда не показывала.

— Меня ты в этом смысле невысоко ценишь? — Он полушутил.

— Я верю в тебя, — просто ответила она.

Он обнял ее за талию, и их губы слились, как дыхание.

Все дни он писал, осенью и зимой это всегда получалось лучше, легче шло и не так выматывало, как весной и летом, опустошая.

Юджиния начала учиться читать на русском языке. Она уже знала все имена на корешках книг: Толстой, Достоевский, Пушкин — и читала заголовки.

Она сама вытирала пыль с книг, почти каждый день, зная, как он ими дорожит. Он объяснял ей алфавит, мешая его с физиологическими примерами. И она говорила, что ей нравится — так учиться.

Раз в месяц они летали в Бостон. Это была традиция. В Бостоне находился лучший крабный ресторан, который любила Юджиния. И в одно из воскресений семья обязательно летала на обед из крабов и в ту же ночь возвращалась. Это был не каприз, а слабость Юджинии, которой активно потворствовал мистер Нилл.

В этот раз они провели в Бостоне два дня, чтобы он посмотрел город, а потом ели необыкновенный крабный обед. Юджиния была в восторге.

Они сидели вчетвером за столом и пили какое-то невероятно редкое бельгийское пиво. Юджиния не пила.

И мистер Нилл сказал, что отныне он передает свои обязанности и в Бостон будет летать с Юджинией Александр — кушать крабов. Чему Юджиния была рада больше, чем крабам. О н это делал в течение четырех лет. — Четырех лет?! — не поверил Александр.

— Зато все остальные годы — ваши, — пошутил мистер Нилл, и все рассмеялись.

По возвращении назад у трапа самолета их встречали коричневый «кадиллак» и его друг Миша.

Юджиния передала ему коробочку крабов, которую привезла специально для него.

Александр не обратил на это достаточного внимания.

Клуиз замерзла в Гросс-Пойнте, и они решили снежный праздник справлять под лучами горячего солнца. Впервые он ел приготовленное Клуиз и должен был сознаться, что у нее были не только изящные руки, но и толковая голова. Плюс гастрономический вкус. (Он забыл, что Франция — колыбель гурманства.) Не отвлекая Юджинию, Клуиз попросила помогать его: Юджиния обсуждала что-то с отцом. И весь день Александр провел на кухне с Клуиз и был очень рад, что нашлось чем заняться.

Обед был со свечами, возгласами и взглядами.

Касательно последнего Клуиз, видимо, считала, что она выше подозрений…

Утром они купались в море. И не верилось, что где-то снег, зима. Пальто и холод.

Нельзя сказать, чтобы Миша переутомлялся на работе. Он попросту ничего не делал.

Юджиния почти никуда по утрам не ездила без Александра, который сам любил водить машину, и Миша наслаждался жизнью.

Трудно вспомнить, кому первому пришла эта идея — чтобы Миша фотографировал: вечера и гостей. И ему бы платили. Лишние деньги никому не мешают.