Зубчатые стены с бойницами.

— Если вы понимаете меня, кивните.

Никакой реакции.

— Если вы в состоянии меня понять, подайте какой-нибудь знак. Не важно какой — просто дайте знак.

Ничего.

— Я знаю, что вы можете двигаться, мистер Пилигрим. Я видел, как вы шевелили пальцами, ступнями и головой. Дайте мне знак. Вы понимаете?

Ноль эмоций.

— Вы меня слышите?

Одна ладонь коснулась другой.

Большой палец стукнул по другому большому пальцу. Один раз.

Юнг полез в карман.

— Вы курите, мистер Пилигрим?

Никакой реакции.

— Надеюсь, вы не станете возражать, если я выкурю сигару? Боюсь, я не в силах противиться этой привычке. Манильские сигары и бренди для меня все равно что еда.

Он вытащил из кармана сигару.

— М-м-м! Восхитительно! — воскликнул Юнг, поднеся сигару к носу и не спуская с Пилигрима глаз. — Могу дать и вам, если хотите.

Нет ответа.

— Не хотите? Ладно.

Юнг взял спички.

— Огонь, — улыбнулся он. — Подарок богов.

И чиркнул.

Пилигрим посмотрел на спичку. Огонь — это интересно.

Юнг прикурил, выпустил два клуба дыма и спросил:

— Вам нравятся сигары? Или сигареты? А может, вы курите трубку?

По-прежнему никакой реакции.

— Я заметил, что ваша подруга леди Куотермэн предпочитает сигареты. Вчера мы вместе с ней обедали. Она просила передать вам привет.

Голуби нахохлились в утреннем свете. Самого солнца еще не было видно.

Нет солнца. Нет Бога.

Солнце каждое утро всходило за клиникой и каждый раз, как сегодня, пряталось там, словно дразня ожидающий мир. Егокосые лучи про щупы вали длинную, поросшую лесом долину, в которой скрывалось Цюрихское озеро, и уходили вдаль, туда, где в облаках маячил призрак Юнгфрау (Горный пик в Швейцарских Альпах).

— Мистер Пилигрим!

Юнг принес стул и поставил его справа от Пилигрима.

— Я хотел бы услышать ваше мнение о пейзаже. Восприятие гор часто зависит от того, где человек вырос. Вы в детстве видели горы? Я, например, видел, только не такие. Эти горы выше и величественнее тех, что окружали меня в детстве. Вы понимаете, о чем я?

Пилигрим моргнул. Руки, лежавшие на коленях, перевернулись ладонями кверху.

— Я всегда хотел жить у моря, — продолжал Юнг, — но как-то не пришлось. Конечно, я могу съездить к морю или океану, однако поселиться там… Нет. Это привилегия тех, чья робота позволяет им жить на побережье.

Юнг бросил взгляд на профиль Пилигрима.

Пилигрим сидел недвижно. Но слушал.

— А я работаю здесь. Правда, тут тоже есть водоемы — Цюрихское озеро, река Лиммат, другие реки и озера. И все-таки это не море, верно? И не океан. Что ж… Приходится довольствоваться тем, что есть.

Голуби.

— Вы когда-нибудь думали о смерти в воде, мистер Пилигрим? О том, чтобы утонуть?

Да.

— Я тонул во сне. Хотя во сне я умирал очень по-разному. Я уверен, что все мы видим такие сны.

Вы когда-нибудь во сне кончали жизнь самоубийством, доктор?

— Вы писали о смерти. Об умирании. Я читал вашу книгу о жизни и смерти Леонардо. Прекрасная работа. Столько прозрений, столько открытий — и столько злости. Меня это заинтриговало. Почему вы так злы на Леонардо да Винчи?

А почему бы и нет?

— И все же ваша книга так убедительна, что ей почти веришь.

Почти?

— Остается только вопрос: откуда такая убежденность?

Я знал его.

— Критиковать, конечно, легко, и основания для критики тоже есть, но гениальность вашей книги — я не случайно употребляю слово «гениальность» — заключается в том, как четко вы разграничиваете осуждение человека и восхищение его искусством.

Это всею лишь справедливо.

— Я просто очарован! И потрясен до глубины души.

Пилигрим повернул руки ладонями вниз.

Жест не ускользнул от зорких глаз Юнга.

— Мы побеседуем о вашей книге, когда вы решите заговорить. Если, конечно, вы не считаете, что тема Леонардо да Винчи для вас исчерпана. Хотя я в этом сомневаюсь. Вы нападаете на него с такой страстью, что, по-моему, вы еще не все сказали.

Пилигрим сосчитал голубей. Шесть.

Солнце взошло слева от здания, но в этом апрельском солнце не было предощущения весны.

Юнг, проследив за взглядом Пилигрима, заметил:

— В Швейцарии кажется порой, что зима никогда не кончится. Тем не менее снег уже тает. Я слышал сегодня утром, как под настом бегут ручьи. Недели через три, вот увидите, у озера появятся крокусы и нарциссы. Вообще весна настает очень быстро. Стоит только снегу начать таять, как оглянуться не успеешь, а его уже нет.