–  Она замужем и давно хотела ребенка.

–  Каждому свое. А я против этого удовольствия, я хочу жить!

–  Жить можно по-разному - внутри себя и вовне, - ответил Фриц.
– Вопрос лишь в том, какая жизнь ценнее. Шампанское, туалеты, кавалеры, празднества - мне кажется, со временем все это тоже надоедает и наводит тоску. А чем кончается песня? Что остается в старости? Другая жизнь кажется мне, напротив, возвышеннее. Для женщины, высший смысл которой состоит в ее женственности, материнство - прекраснейшая доля! Подумайте только, как это замечательно: продолжать жить в детях и таким образом обрести бессмертие.

Вспыхнув, Трикс перебила его:

–  Кто вы такой? И что вам от меня нужно?

А Фриц продолжал как ни в чем не бывало:

–  Женщина, не ставшая матерью, упустила самое прекрасное, да, самое прекрасное, что было ей написано на роду. Какое разливанное море счастья для матери заключено в первых годах ее ребенка, от первого неразборчивого лепета до первого робкого шага. И во всем она узнает себя самое, видит себя молодой и воскресающей в своих детях. Женщина может натворить в своей жизни Бог знает что. Но одно-единственное слово все перечеркивает: она была матерью. Вероятно, вы знаете это еще от вашей матушки.

Трикс уставилась на него невидящими глазами. Потом резко вскочила и вышла из зала.

Эрнст заговорщически улыбнулся. Вскоре вышел и он.

Вернувшись, Эрнст не мог скрыть волнения.

–  Она стояла в гардеробе и сотрясалась от рыданий, - рассказал он.
– Я мягко поговорил с ней и дал твой адрес. Она все время спрашивала: «Кто этот человек? Что это со мной?» Наверное, она вскоре к тебе заявится.

–  А я намеренно все это сказал, - заявил Фриц.
– Я раскопал глубоко зарытое и заставил звучать забытые

струны. Они еще долго будут звенеть в ее душе, образуя диссонанс с другими струнами, вибрации которых доныне заполняли жизнь. Вопрос только в том, какие окажутся сильнее.

Эрнст кивнул:

–  Трикс - милая девушка. Кровь у нее была горячая, а характер легкомысленный. Об остальном легко догадаться. Она живет на чьем-то содержании. Сдается мне, Фриц, что число твоих подопечных увеличивается на единицу.

–  Чем больше, тем лучше.

Они поговорили еще с полчаса и ушли.

На улицы городка спустился весенний вечер. Позеленевшая от времени башня старинного собора возвышалась над людской суетой недвижным символом вечности. Под мостом глухо урчала река. О чем? О людях. В скверах цвела весна.

Эрнст оборачивался и смотрел вслед каждой проходившей мимо девушке.

–  Они так держатся, будто на голове у каждой - по невидимой короне. Это делает с ними весна.

–  Тут одновременно и гордыня и смирение. Они чувствуют, как в них пробуждается женственность. А это означает: отдавать и служить.

–  Знаешь, Фриц, женщины все же намного лучше нас.

–  Как это тебе вдруг пришло в голову?

–  Сам не знаю. Любовь - ясное тому доказательство. У мужчины она в большей степени вожделение, у женщины - жертвенность. У мужчины примешано много тщеславия, у женщины - потребности в защите. Я имею в виду женщину, не самку.

Фриц улыбнулся.

–  В юности я утверждал, что мужчина вообще не способен любить. Но потом сам же это опроверг. Нужно подняться от чисто физической плотской любви к любви духовной. Многие называют любовью обычное томление чувств. А любовь - чувство в первую очередь душевно-духовное. Из-за этого ей вовсе не надо быть платонической, блеклой и бесплотной. Но физическое созвучие должно быть лишь усилением или выражением душевного единения. Любовь - это упоение. Но не упоение плоти, а упоение душ. Я не ханжа. Но чисто плотскую любовь презираю. Высшая степень душевно-духовного единения, выражающаяся и физически, - вот что такое любовь. Возьмем, к примеру, Паульхен. Для нее любовь - это тайна за семью печатями. Но кокетничать она худо-бедно умеет. А вон и Фрид появился.

Фрид радостно подошел к ним и сердечно поздоровался с Эрнстом.

–  Ну, Фрид, - заговорил тот, - с каких это пор ты торчишь здесь на променаде - выставке для школьников и девочек-подростков?

–  Но ведь это такое великолепное зрелище - яркие сочные весенние краски, пестрые платья девочек, - в них персонифицируется сам месяц май. Это многообразие красок и форм, эти передвижения, сливающиеся в великой гармонии, - май объединяет все это в моей душе, я словно бы испытываю нежную ласку после трудного дня.

–  Ловко выкрутился,- расхохотался Эрнст.- Мне плевать на нежную ласку. Мне больше нравится буря. Но не таится ли за твоим безличным желанием ласки со стороны зрелища куда более личностное желание - заменить зрелище на еще более нежную девичью ручку? Ведь людям свойственно искать для своих общих склонностей какое-то более частное воплощение. И воплощение твоего весеннего настроения, именуемого «май», предполагает «девиц», точно так же, как доминантсептаккорд непременно разрешается в фа мажор. В противном случае получается ложный вывод. Девицы неотделимы от мая! Или же ты специализируешься по ложным выводам?