Отец леди Сибил умер весь в долгах, и то, что еще осталось от фамильного имущества, унаследовали ее братья. Они надеялись, что Сибил сделает хорошую партию, подразумевая под этим богатого и щедрого мужа. Но она позволила чувствам взять верх над разумом.

Война милосердно спасла леди Сибил от неизбежных последствий ее безрассудства. Больше она не собиралась повторить ту же ошибку. За годы замужества и вдовства она поняла, что для той жизни, которая ей так нравилась, необходимы две вещи: положение в обществе и деньги.

У нее не было сомнений, что в маркизе Меридейле она, наконец, обрела то, что искала. Больше того, вскоре после знакомства с ним ей вдруг стало ясно, что он привлекал ее не только своим богатством и титулом, но и тем, что возбуждал в ней такое же желание, как прежде покойный муж.

Проблема, однако, заключалась в том, что маркиз совершенно не выказывал желания превратить их связь в нечто более постоянное. Он никогда не заговаривал о женитьбе, и, хотя Сибил убеждала себя быть более мудрой и не поддаваться той всепоглощающей страсти, которая с самой первой встречи бросила их друг другу в объятия, у нее было неприятное чувство, что, прояви она излишнюю суровость, маркиз умчится от нее в поисках более доступных ласк.

– Джулиус! – попыталась привлечь внимание маркиза леди Сибил, прогуливаясь вместе с ним по зимнему саду.

Зимний сад, гордость принца-регента, был построен в виде небольшого псевдоготического собора. От опиравшихся на колонны арок вверх к крыше с отверстиями для света шла покрытая лаком веерообразная решетка для вьющихся растений. Убранство дополняли малиновые занавеси и украшенные гербами витражи.

Через арочный портал они вышли в парк. Там, где на ровных лужайках днем чистили перышки надменные павлины, сейчас все было залито светом сотен китайских фонариков, сиявших во мраке теплой, безветренной ночи.

– Джулиус! – повторила леди Сибил повелительным тоном. – Ты до сих пор не сказал мне, как я сегодня выгляжу!

– Просто великолепно! – сказал маркиз, однако было видно, что мысли его заняты чем-то другим.

– Что-то случилось?

– О нет, ничего особенного. Просто я немного встревожен.

– Чем же? – предчувствуя недоброе, спросила леди Сибил. На мгновение ей показалось, будто холодная рука сжала ей сердце. А что, если до маркиза дошли какие-нибудь слухи? Да, она была очень осторожна, но… кто знает.

– Вряд ли тебе это интересно, – уклончиво ответил маркиз.

– Я хочу знать… я должна знать, – настаивала леди Сибил.

Они остановились. Маркиз огляделся, пытаясь определить, нет ли принца здесь, в парке.

Леди Сибил потянула за отворот его атласного фрака.

– Посмотри на меня, Джулиус! Посмотри! Мне тяжело переносить твое безразличие!

– Нет, нет, я вовсе не безразличен, – запротестовал маркиз. Он посмотрел на леди Сибил, и голос его смягчился. – Ты выглядишь божественно, Сибил, и тебе это прекрасно известно. Эти изумруды тебе очень к лицу. Я доволен, что ты уговорила меня купить их.

– Это чудесный подарок. – Голос леди Сибил был мягким и обольстительным. – Напомни мне, чтобы я поблагодарила тебя за него… еще раз.

Слова ее звучали маняще, глаза под подкрашенными ресницами светились.

Но маркиза трудно было поколебать.

– А вот и Принни! – воскликнул он.

В дальнем конце зимнего сада находился круглый буфет с золотой посудой, украшенный цветами и серебристо-розовым медальоном с инициалами "Г. П. Р".

Маркиз увидел принца-регента. С лентой и звездой ордена Подвязки на груди, очень представительный, несмотря на тучность и нездоровый румянец, он, держа бокал в руке, направлялся от буфета к накрытым под большими шатрами в парке столам.

Даже сквозь грохот оркестров, а их было четыре, галдеж и смех маркиз различал звук вылетающих пробок. На мгновение ему показалось, что снова звучит канонада, но он отогнал воспоминания и устремился к хозяину.

– Меридейл! – воскликнул регент, заметив его. – Мне показалось, что ты забыл о моем приглашении!

– О сир! Разве мог я забыть об оказанной мне высочайшей чести? И потом, я приехал уже некоторое время назад, но ваше королевское величество были так заняты, что я не хотел вас беспокоить, – ответил маркиз и посмотрел на леди Хертфорд.

Прикрывая веером жеманно-кокетливую улыбку, она протянула ему руку для поцелуя.

– Я всегда говорила его королевскому высочеству, что у вас есть природное чутье и деликатность, – улыбнулась леди Хертфорд. – В отличие от многих известных нам людей.

Маркиз понял, что она имеет в виду тех, кто осуждал безрассудное увлечение принца-регента ею, находя его излишне сильным, а по сути дела, просто дорогим.

– Ваша светлость очень добры, – пробормотал маркиз. – Молю вас замолвить за меня словечко его королевскому высочеству: хочу просить его о нижайшей милости.