Ей показалось в этот момент, что вся ее прошлая жизнь тоже ушла; даже учения ее отца, которые так много для нее значили.

Затем смутно в подсознании у нее возникла одна фраза, цитата, которая явилась ключом ко всему; вот где был ответ, который она искала. Медленно, как бы выговаривая ее по буквам, вспоминала сейчас Элоэ эту цитату, гласившую:

«Amor vincit omnia. – Любовь побеждает все».

Это был ответ. Это был ответ, которого ждал Дикс.

Любовь, когда она приходит, выше предрассудков, правил и норм, вероисповеданий и даже принятого образа жизни. Только любовь берется в расчет. Любовь, которая может простить все и которая в конечном счете, в силу своего величия, может все понять.

Она импульсивно повернулась в его объятиях, посмотрела ему в лицо; глаза ее сияли в свете щитовой доски. Ее губы слегка дрожали, когда она заговорила, но голос был твердым.

– Я выйду за тебя замуж. Потому что, ох, потому что… я люблю тебя так… сильно.

Несколько часов спустя, а может быть, намного меньше, время для них перестало существовать, Дикс, поцеловав ее глаза, сказал:

– Я хочу отвезти тебя куда-нибудь, где мы смогли бы поесть и немного выпить. Я только что вспомнил, что ничего не ел со времени обеда. И я хочу быть уверенным, что ты не простудишься.

– Мне не холодно, – ответила Элоэ.

Отчасти это было правдой. Ее тело было разгоряченным и трепетало от опьянения любовью. Ее щеки раскраснелись, а губы, казалось, горели от неистовства и страсти поцелуев, которыми их осыпали.

– Если ты будешь на меня так смотреть, – сказал он, – я не смогу завести машину.

Она нежно засмеялась и слегка отодвинулась от него только для того, чтобы позволить ему молниеносно вытянуть руку и привлечь ее назад, к себе.

– Я не могу тебя отпустить. Даже на секунду. Я думаю, ты заколдовала меня. Никогда еще в жизни я не испытывал подобного ни с одной женщиной. Я никогда не думал, что буду способен лежать ночами и думать о какой-нибудь девушке.

– А ты думал?

– Почти каждую ночь с тех пор, как мы встретились.

– И при этом ты не писал мне, не пытался увидеться со мной еще раз в Лондоне.

– Я хотел. Но были обстоятельства, из-за которых я не мог появиться еще раз в «Кларидже».

Глаза Элоэ сверкнули, но она не осмелилась взглянуть на него. Она догадывалась, что это были за обстоятельства, но ничего не сказала, с болью думая о том, что это одно из многих испытаний в ее жизни, когда она должна принять неизбежное и не задавать никаких вопросов.

– Поцелуй меня, – прошептал Дикс ей на ухо. – Ты такая приятная, такая безумно красивая, такая невообразимо прекрасная. Когда-нибудь я куплю тебе такую одежду, чтобы все люди увидели, насколько ты красива.

«А кто будет за нее платить?» – хотела спросить Элоэ, но не осмелилась.

Он вновь поцеловал ее таким долгим поцелуем, что она почувствовала, как сильно бьется у нее сердце и кровь бешено пульсирует в ее венах. Затем он разжал свои объятия и завел машину.

Дикс остановил машину у ворот отеля.

– Я не смогу увидеться с тобой завтра, – прошептал он, обнимая ее. – Но я буду весь день о тебе думать, каждую минуту, каждую секунду. Я дам тебе знать, что можно придумать на пятницу.

– Где ты будешь? Где ты остановился?

– Извини, дорогая, я не могу ответить на эти вопросы.

– Но почему нет? Почему… – начала Элоэ.

Он заглушил ее слова поцелуем.

– Есть еще много вещей, о которых я не могу тебе рассказать, но когда-нибудь ты обо всем узнаешь, я обещаю тебе это.

– Но почему… Почему ты не можешь сказать мне об этом сейчас? Разве ты не видишь, как мне тяжело? Разве ты не понимаешь, что я чувствую, когда ты исчезаешь?

– Я слишком хорошо это знаю. Однако я ничего не могу поделать.

Он поцеловал ее так, будто его мысли уже где-то витали; и вдруг словно заряд промелькнул между ними, они жадно прильнули друг к другу. Руки Элоэ обвили его шею, а он осыпал дикими, страстными, жадными поцелуями ее лицо, шею, глаза и рот.

– Я люблю тебя! О господи, как я люблю тебя!